– Нет, можешь возвращаться к делам, – неожиданно тихо и печально отозвался Элор и вышел из кабинета.
Даже дверью не хлопнул.
Опустив руки на столешницу, я склонила голову и только теперь поняла, что волосы у меня опять серебряные. Я пригладила их, возвращая тёмный цвет.
Как же всё усложнилось из-за одной ошибки, из-за минутной слабости…
Оставалось надеяться, что отвращение перед близостью с мужчиной поможет Элору побороть желание мной обладать.
***
Сегодняшний вечер был прохладным и пасмурным, чёрный камень телепортационной площадки дворца и частично восстановленные газоны блестели после недавнего дождя. Этот дождь наполнил воздух запахом свежести и мокрой земли.
Я оглядела залитый светом фонарей дворец. В этот раз башни ему отстроили более высокие. Внутри явно кипела работа, а снаружи уже всё стихло. И живые изгороди вернулись на прежние места.
Остаток дня после визита Танарэса и Элора меня никто не тревожил. После своего предложения зайти к Элору я не решилась (вдруг передумает) и до сих пор оставалась в неведении о реакции Нового Дрэнта на убийство Броншер-Вара. Это не давало мне покоя. Как и бездействие Неспящих.
Расправив крылья, я полетела к башне: влезть в окно – единственный способ пробраться к себе незаметно и избежать Вейры с Диорой. Если, конечно, после этого не открывать им дверь.
Я пронеслась над караульными в красных мундирах, поднялась выше и открыла створки. Подоконник гулко отозвался на прикосновение моих каблуков. В комнате царил полумрак… Сквозняк проник внутрь, зашелестел бумажками. Я смотрела на смутные контуры мебели: восстановленная кровать и секретер, кресло, тумба. Это место вдруг показалось настолько чужим, замкнутым, каким-то не таким, что я чуть не расправила крылья снова.
Оставаться здесь не хотелось.
Хотелось сбежать.
Подумать в тишине, в дали от всего.
Сорвать с себя тесный мундир, надеть чужую личину и пойти куда-нибудь, где никто меня не знает, и я никого не знаю.
Помедлив, я спрыгнула на почти восстановленный пол. По пути к гардеробной стащила с себя одежду. Там, внутри, зажгла магическую сферу. Вещи всё ещё лежали в беспорядке, я вытащила первую попавшуюся мантию – серо-зеленоватую бархатную с шёлковыми кружевами и вышивкой вдоль пуговиц и переоделась.
Светящаяся сфера вылетела за мной в комнату и озарила её. От удивления я застыла на месте: здесь был абсолютный порядок. Словно я ничего не разрушала. Но ведь я не успела всё восстановить…
Сердце пропустило удар. Я судорожно оглядывала гладкие стены и потолок, везде целый паркет, мебель. На секретере лежало что-то ярко-голубое и зелёное. Моргнув, я направилась к секретеру. Каждый мой шаг гулко отдавался в тишине комнаты.
На секретере тоже был порядок, не осталось сломанных мной перьев, вместо них лежали эти два ярких новых: голубое с серебряным основанием и зелёное с золотым.
Сюда никто, кроме Элора, войти не мог. Эти перья никто, кроме Элора, оставить не мог. Но это… невероятно. Остановившись возле секретера, я взяла в каждую руку по перу – проверить их реальность. На ощупь они были самыми настоящими. Кажется, я их видела в витрине у Элора.
Но чтобы Элор вот так оставил перья из коллекции… ещё и на месте тех, которые я сломала… Не может быть!
– Прости, – сказал он.
Я вздрогнула, но не обернулась к двери:
– Ты обещал не входить ко мне без разрешения.
– Знаю. Но я должен был хоть что-то исправить, хоть как-то извиниться…
– Это не повод заходить ко мне без разрешения!
Миг – и Элор обхватил меня со спины, его руки в алых облаках кружевных манжет скрестились у меня на груди. Крепко к нему прижали. Я была уверена – это ненадолго: Элор не выдержит и выхватит у меня свои перья, поэтому прикосновение горячих пальцев к моим губам стало полной неожиданностью.
– Я не могу не думать о тебе, – прошептал Элор на ухо, поглаживая мои губы большим пальцем, сладко пахнущим корицей. – Не могу не думать о твоих поцелуях…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Перья выскользнули из моих рук, я ещё надеялась, что Элор не даст им упасть, отвлечётся, но они звякнули о столешницу и остались лежать без внимания.
Глава 60
Элор был таким горячим, его дыхание сбивалось, палец нежно скользил по губе, подрагивал, пробуждая во мне ощущения брачного периода, которые я хотела забыть навсегда. Нужно было высвободиться, ударить, разорвать дистанцию, а я… я понимала Элора. Знала, как страшно, когда тебя ломает от желания, как это невыносимо.
Возможно то, что он дал мне свою кровь, повлияло и на него тоже, и он сгорает от чувств, над которыми не властен.
А перья… предметы из коллекции – подарок невероятной ценности. Не каждый дракон может сделать такой. Это всё равно, что отдать частичку своей души или сердца.
И всё это совершенно бессмысленно, потому что я не его пара.
– Элор, не надо, и перья эти забери, и…
Его руки разомкнулись, Элор развернул меня к себе. Свет магической сферы серебрил его бледное лицо, кончики густых ресниц, алые кружева и камзол.
– Халэнн, – измученно выдохнул Элор и обхватил моё лицо ладонями. Он так смотрел на меня: страшно, с таким страданием, словно один мой вид причинял ему нестерпимую боль.
– Элор, что там с Новым Дрэнтом? Броншер-Вар ведь дальний родственник короля, они не могут молчать о его смерти так долго, давай обсудим дела… – я попыталась отодвинуться. Можно было ударить Элора и вырваться, но перед глазами стояли перья из его коллекции, и сердце разрывалось от жалости, было тяжело дышать. Такая неожиданная слабость. – Сделаем вид, что ничего не было…
– В том-то и дело, что я не могу, – признался Элор, и голос его был полон искренней тоски и боли. Он говорил правду. – Я не могу не думать о тебе, не желать – это выше моих сил. Любого приблизившегося к тебе мужчину я хочу порвать! Но я понимаю, что ничего, кроме позора, дать тебе не могу…
Мы были слишком близко. Элор наклонился, наши лбы соприкоснулись. Его – горячечный, и мой – прохладный. Элор гладил меня по щекам и слегка покачивался, аромат корицы обволакивал меня соблазном, хотя последнее, чего я хотела – это близости с ним.
– Халэнн… Я не могу быть с тобой, пока я дракон правящего рода, но я ведь и ценен для тебя только на своём месте, не так ли?
Горечь в его голосе была как яд, разъедавший флёр романтики. Да, Элор прав: он нужен мне именно как дракон правящего рода, как представитель Аранских, а не простой дракон, потому что даже простым драконом он будет слишком силён, и, скорее всего, его золотая кровь возьмёт верх над моей серебряной.
– Халэнн, я ведь знаю, что ты готовился сбежать, когда мы ещё не знали о причинах сражения Мэгранов и Шадаров. Ты уничтожил документы, увёз сестёр Ларн – ты собирался уйти.
Ему было больно и горько. Элор находился так близко, я ощущала стук его сердца, сбивчивое дыхание…
Прикосновение губ Элора к моим было нежным, словно он боялся меня целовать, и только его сердце билось всё быстрее и быстрее.
На поцелуй я не ответила – так правильно, разумно.
Судорожно вздохнув, Элор снова прижался лбом к моему лбу.
– Прикажи своим голосом не желать тебя, – прошептал он. – Прикажи не вспоминать о том, что было, не мечтать, не думать о тебе… вот так.
Он вновь поцеловал меня, но в этот раз жарче, с болезненным исступлением, прижимая к секретеру, зарываясь пальцами в волосы. Так нежно и трепетно, так маняще, что я не удержалась и ответила на поцелуй – всего мгновение, мимолётная слабость, но я словно рухнула во тьму головокружения, и я вся моя злость на прежние муки куда-то подевалась, растворилась в его призывной нежности.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Но миг прошёл, и я взяла себя в лапы, стиснула губы. А Элор снова прижался лбом к моему лбу – ещё более горячий, задыхающийся:
– Зачаруй меня.
– Ты запретил использовать мой голос, – сипло напомнила я и облизнула пересохшие губы. Я всё ещё чувствовала бешеный стук его сердца, и моё сердце тоже разгонялось вопреки моей воле, а тревога холодом разливалась в груди. – Ты же… ненавидишь это, ты… вдруг ты решишь наказать меня потом? И не боишься, что я внушу что-нибудь не то? Как ты потом… ты доверять мне не будешь, ты же…
