Глава 40. Мозаика
Расследование взрыва бомбы на борту рейса 103 компании «Пан-Америкэн» над Локерби, Шотландия, зависело от способности ФБР работать совместно с аналитиками ЦРУ, шотландскими констеблями, немецкими офицерами разведки и ливийскими двойными агентами. Эти связи зависели от веры — доверия, которое трудно найти между полицейскими и шпионами как внутри страны, так и за рубежом. Бюро само не могло распутать дело, которое перешагнуло через океаны и границы.
Рейс 103 компании «Пан-Америкэн» вылетел из лондонского аэропорта Хитроу в Нью-Йорк в 18:25 в среду, 21 декабря 1988 года. Половина его пассажиров сделала на него пересадку из Франкфурта. Через двадцать восемь минут после взлета взрыв разорвал «Боинг-747». На Локерби посыпался огненный дождь.
Среди 259 пассажиров и членов экипажа самолета было 189 американцев. Еще 11 человек погибли на земле. Шотландская полиция начала собирать улики, разбросанные на площади 845 квадратных миль сельской местности. За неделю с помощью английской разведки они определили, что кто-то спрятал высокоэффективную взрывчатку «Семтекс» в сданном в багаж чемодане.
По международному закону это была юрисдикция Бюро: самолет был американским. Но руководители ФБР не знали, как приступить к делу.
«ФБР не было создано для ведения таких крупных расследований, как это, — сказал Ричард Макиз. — Я возлагаю вину на ведомство»[592].
3 января 1989 года Макизу было передано руководство оперативной группой ФБР по Локерби, в которую входили четыре агента и три аналитика. Он неделями изучал список пассажиров, ища какие-нибудь зацепки. Этот список представлял собой клубок теорий заговоров. В него входил офицер ЦРУ Мэтт Гэннон и майор общевойсковой разведки Чак Макки, которые работали вместе по девяносто часов в неделю в Бейруте, пытаясь освободить девять американских заложников, которых по-прежнему удерживали в Ливане. Тесть Гэннона был заместителем начальника секретной службы ЦРУ и много лет работал на Ближнем Востоке. Над Локерби погибли шесть чиновников Госдепартамента и главный охотник за нацистами в министерстве юстиции. Другой пассажир — американский бизнесмен носил то же имя, что и террорист, который угнал несколько лет назад кувейтский авиалайнер.
Список подозреваемых касался почти каждой жестокой схватки между американцами и арабами на Ближнем Востоке. Новый президент Соединенных Штатов Джордж Буш считал, что за трагедией над Локерби стоят сирийцы. Ревелл предполагал, что это сделали иранцы: почти за шесть месяцев до взрыва, в июле 1988 года, военный корабль США «Винсен» сбил рейс 655 «Иранских авиалиний» над Персидским заливом — это была ничем не спровоцированная атака, совершенная по приказу американского адмирала, в результате которой погибли 290 пассажиров. В ЦРУ подозревали главного палестинского террориста Ахмеда Джибрила и строили предположения, что иранцы наняли его, чтобы взорвать самолет. А еще был полковник Каддафи из Ливии, поклявшийся отомстить за бомбардировку американцами Триполи в 1986 году, которая была возмездием за взрыв на берлинской дискотеке, в результате которого погибли два американских солдата.
Единственным человеком, имевшим неоспоримые улики, был главный констебль Локерби Джон Бойд, офицеры которого облазали горы и долины. Через шесть недель после начала расследования один из людей Бойда нашел фрагмент радиосхемы размером с ноготь, и в ФБР узнали, что взрывчатка «Семтекс» была вложена в черный портативный радиоприемник со встроенным магнитофоном «Тошиба». Это был единственный прорыв в деле за много месяцев.
«Дело шло мучительно медленно, — сказал Макиз. — В Вашингтоне все хотят знать ответ. Прямо сейчас. Кто это сделал? Как это произошло?»
В мае 1989 года ФБР собрало более ста американских, английских, шотландских и немецких следователей в конференц-зале гостиницы в окрестностях Вашингтона. Каждое государство и каждое ведомство стремилось добиться преимущества. Не было ни сотрудничества, ни настоящей связи.
Через шесть месяцев после взрыва оперативная группа ФБР в Локерби была расформирована. Макиз и небольшая группа аналитиков по вопросам терроризма остались работать по этому делу.
Шотландцы все лето и осень занимались тем, что систематизировали сотни тысяч осколков улик. Их без отрыва от работы обучали такие ветераны ФБР, как Ричард Хан — человек, который пятнадцать лет просеивал обломки, оставшиеся после смертоносных взрывов, еще со времен нераскрытого нападения Вооруженных сил национального освобождения на «Таверну Фраунсиса» в Нью-Йорке. Они узнали, чем отличается ущерб от взрыва «Семтекс» от обгорания в пламени.
Вскоре шотландцы определили, что кусочки одежды с ярлыками «Сделано на Мальте» находились в медно-красном чемодане «Самсонайт» вместе с портативным радиоприемником, в котором была скрыта бомба. Но они не сказали об этом ФБР. Затем немцы обнаружили компьютерную распечатку регистрации багажа из Франкфуртского аэропорта, из которой было видно, что один-единственный чемодан с рейса «Воздушных линий Мальты» был транспортирован на рейс 103 «Пан-Америкэн» во Франкфурте. Но они не сказали об этом шотландцам. Международные группы следователей снова собрались в Шотландии в январе 1990 года. И снова это был диалог глухих. У Макиза было ужасное чувство, что это дело никогда не будет раскрыто.
«У нас масса проблем с ЦРУ. Очень большое соперничество, — сказал Макиз. — Шотландцы закончили свою часть дела. И еще эти немцы, которые отдают документы шотландцам, когда считают нужным. ФБР по-прежнему делает свое дело… Все по-прежнему делают каждый свое дело».
Затем в июне 1990 года небольшие одолжения принесли большую прибыль. Стюарт Хендерсон — новый старший следователь в Шотландии — поделился с Макизом одной уликой — это была фотография крошечного кусочка монтажной платы, занесенного взрывом в рваную полоску одежды с Мальты. Шотландцы побывали в пятидесяти пяти компаниях в семнадцати странах и не смогли идентифицировать этот фрагмент. «Они не имели понятия. Никаких зацепок, — сказал Макиз. — Так они сказали, возможно, с насмешкой: «Попробуйте вы, ребята. Давайте теперь вы».
Криминалистическая лаборатория ФБР передала это фото в ЦРУ. Их аналитик имел на руках изображение почти идентичной монтажной платы, захваченной за четыре года до описываемых событий у двух ливийцев — транзитных пассажиров в аэропорте Дакара, Сенегал. На обратной стороне стояли четыре буквы: МЕВО. Никто не знал, что означает МЕВО.
Прошло полтора года со дня взрыва рейса 103 компании «Пан-Америкэн».
«Мы исключили порядок соподчиненности»
Это расследование представляло собой мозаику предположений и подозрений. Немногие люди в высших кругах власти были убеждены, что его можно успешно завершить. Кто-то должен был взять на себя ответственность.
Роберт Суон Мюллер-третий стал начальником отдела по расследованию уголовных преступлений в министерстве юстиции в конце июля 1990 года. Агентам он интуитивно нравился, несмотря на аристократические манеры. Они называли его Бобби Три Трости.
У Мюллера был острый ум, первоклассный характер и большое уважение к хорошо сработанным делам. Будущий директор ФБР был прирожденным руководителем. И он был моряком.
Мюллер уехал из Мейн-Лайна в Филадельфии (престижный жилой пригород на западе. — Пер.) и Принстона, чтобы возглавить стрелковый взвод на войне во Вьетнаме. В официальном отчете от 11 декабря 1968 года о сражении в провинции Кванг-Три ему была адресована похвала за храбрость во время операции по выявлению и уничтожению противника. Столкнувшись с отрядом из двухсот северовьетнамских бойцов, второй лейтенант Мюллер «бесстрашно переместился с одной позиции на другую, направляя точный ответный огонь своих людей и ободряя их. Совершенно не думая о своей безопасности, он… лично повел людей через обстреливаемый район, чтобы забрать смертельно раненного моряка, который упал перед своим оборонительным рубежом»[593]. Он был награжден — среди прочего — Бронзовой звездой за храбрость.
Его назначение в министерство юстиции пришло в критический для ФБР момент. Саддам Хусейн вторгся в Кувейт. Соединенные Штаты готовились к войне в Персидском заливе. ФБР зафиксировало нервные конвульсии в виде предупреждений о готовящихся терактах, воспринятых как угрозы со стороны Ирака атаковать цели в Соединенных Штатах. Но деньги и людские ресурсы, выделенные для борьбы с терроризмом, были невелики и все убывали. То же самое происходило и с боевым духом, в немалой степени связанным с руководством директора Уильяма Сешнза. «Получить неусыпное внимание директора Сешнза было заманчиво»[594], — сказал Билл Бейкер — недавно назначенный начальник отдела криминальных расследований ФБР, который вступил в тесный и критический союз с Мюллером.
