Невероятных размеров голова зверя сунулась в полупроходной канал, заполнив его целиком. Пасть раскрылась, но не полностью — высота не позволила. Верхняя челюсть сбила землю с потолка, нижняя — прижалась к голеням Магнуса, сильно их придавив. Жаркое дыхание, вырываясь наружу, тотчас обращалось в пар. Дрожащий луч фонаря осветил глотку до самого конца.
Это миндалина там?
Зверь почувствовал под своей челюстью ноги Магнуса и, щелкнув зубами, попытался повернуть голову влево, чтобы ухватить его колени или бедра.
Магнус выпустил три очереди. Девять пуль снесли зубы, вспороли язык, прошли в мозг. Плеснуло кровью и залило все — руки Магнуса, куртку, ноги, даже лицо; кровь зверя смешалась с его кровью из свежих ссадин и порезов.
Животное издало сдавленный, булькающий звук. Его рот наполовину закрылся, и стали видны широко раскрытые черные, расфокусированные глаза. Оно безвольно скользнуло из дыры и скатилось вниз.
В отверстии вдруг показалось еще одно черно-белое пятно. Магнус дал две очереди, но не понял, попал или нет.
И стал ждать.
Больше ничья голова не пыталась просунуться в крохотную дыру его убежища.
Магнус скрючился, как мог, и полез за новой обоймой в карман. Вставил ее и стал ждать следующей атаки. Но ее не последовало.
Он никогда не испытывал сильного страха в бою, но это… это было нечто совершенно особенное. Хотя страх и не являлся причиной отступать. Если они вернутся — он будет биться.
Существовали гораздо менее славные способы потерять жизнь.
Магнус услышал звук — будто волокли тело по замерзшей земле, затем шумы, напомнившие ему волков, раздирающих оленя в фильме канала «Дискавери».
Прижав спину к задней стенке полупроходного канала, он высунул наружу фонарь и направил луч на дальнюю стену. И ничего не увидел. Что бы там ни было — все происходило в нескольких метрах от его укрытия.
Он услышал, как хищники вернулись в шахту, как они дышат, иногда негромко поскуливают и ворчат — очень похоже на звуки, что издают крупные игривые собаки.
Предки ждали. Они ждали его.
Мокрый от крови своего врага, Магнус попытался устроиться поудобнее. Это было квинтэссенцией боя: он пережил несколько кратких мгновений неподдельного ужаса, а сейчас, по-видимому, пришло время для более продолжительных скуки и ожидания.
Если удастся выбраться из этой передряги, он точно знал, как отпразднует, — с небольшой помощью старого друга Клейтона Дитвейлера.
Книга шестая
4 ДЕКАБРЯ
06.18
Гюнтер поплотнее закутался в одеяло, но дрожь не унималась. Это идиотизм. Чистой воды. Он смотрел в окна будки, нимало не радуясь предрассветному виду с десятиметровой деревянной башни, которая и сама стояла на гребне высокого холма. Перед ним раскинулся весь остров — северный и южный берег, каждый около километра отсюда, особняк километрах в восьми к юго-востоку, Норт-Пойнт — менее восьми к северо-востоку.
Прожекторы, установленные под маленькой наблюдательной будкой, отбрасывали пятно света диаметром в пятьдесят метров на белый снег внизу. Минус двадцать, а у него в деревянной конуре один-единственный керосиновый обогреватель — только чтобы не околеть насмерть. И все же это куда лучше, чем находиться при Магнусе.
Гюнтер взглянул на вращающуюся зеленую линию развертки радара и увидел то же, что и последние пять часов: абсолютно ничего. Он попробовал закутаться еще туже. С него хватит! Когда вернутся с острова, он уволится из «Генады». Лютый холод, самоубийства, трансгенная дичь, Энди «Отморозок» Кростуэйт, опять лютый холод, диверсия, ожидание штурма спецгруппы ЦРУ, и опять холод — нет уж, он сыт по горло.
Блок радара выдал тоненький «бип».
На самом последнем кольце шкалы дальности появился маленький зеленый треугольник цели. Гюнтер наблюдал, как зеленая линия развертки медленно описала круг и прошла над треугольником, — еще один «бип». Неопознанный самолет приближался с юга, дистанция 50 километров.
Гюнтер снял трубку телефона и набрал внутренний номер поста охраны. Гудки. Никто не берет.
— Ну, давай, давай… Где вас всех черти носят?
Если где и носит, то не рядом с телефоном. Что ж, на такой случай Магнус дал особые инструкции. Взгляд Гюнтера упал на кнопку старинной сирены воздушной тревоги, которую слышно в любой точке острова.
Он вдавил кнопку.
06.20
Колдинг услышал отдаленное эхо сирены на ферме Джеймса Гарви. Он резко выпрямился. Они с Румкорфом изучали примитивную, нарисованную от руки карту острова, пытаясь выработать план битвы: обнаружить местонахождение Сары, при этом максимально избежав встречи с предками.
Румкорф повернулся к окну.
— Что за звук? Тревога?
Колдинг забинтовал доктору голову и руки бинтом, что нашелся в аптечке первой помощи. Марля закрыла Румкорфу уши, поэтому Пи-Джей прилепил ему к повязке пластырем дужки очков. Даже в эти тяжелые минуты Колдинг вынужден был признать, что доктор выглядел более потешно, чем всегда.
Любезностью на любезность Румкорф обработал и перевязал огнестрельную рану Колдинга. Оказалось, чуть страшнее царапины. Учитывая, что Румкорф фактически был доктором, Колдинг допустил, что обмен оказался равноценным.
Несколько секунд они прислушивались к сирене, напоминая двух собак, заслышавших зов хозяина издалека, затем Румкорф заговорил:
— Это значит, мы спасены?
— Не знаю. Полагаю, где-то на подходе самолет или катер. Гюнтер не смог дозвониться и включил сирену пожарной тревоги.
— Выходит, он не дозвонился в особняк?
Колдинг кивнул.
— Где ж тогда Магнус? Где Клейтон?
— Надеюсь, Клейтон не там же, где Свен и Гарви.
Разгромленная гостиная супругов Гарви и разбитое окно поведали обо всем. Крови было немного, в основном потому, что оказался съеденным ковер, на котором должны были оставаться большие пятна. Небольшое количество брызг подсказало Колдингу куда больше. Он рискнул и сбегал к коровнику, где увидел очень похожую картину. Гарви и их коровы сейчас представляли собой обычную биомассу, давшую прибавку растущим предкам.
Лист фанеры сиротливо лежал посреди комнаты. Колдинг и Румкорф заколотили разбитое окно, выключили везде свет и старались сидеть как можно тише. Какая-то зверская ночь, он прячется в чужом доме, сходит с ума от мыслей: где Сара, в безопасном ли месте, не грозит ли ей этот жуткий холод. Отправляться на ее поиски в темноте равносильно самоубийству. Предки передвигаются очень быстро и тихо, их черно-белые шкуры — прекрасный камуфляж для зимней ночи. Пи-Джей планировал дождаться полного рассвета, но сирена все изменила.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
