кабацкие драки, я уяснила себе, что ни ловкость, ни сила, ни хладнокровие не уберегут участника подобной свалки от пролетающей мимо бутылки, табуретки или свиной ноги. И в шестнадцать лет я в подобной ситуации обращала все свои помыслы на поиск безопасного места, сейчас же и подавно не собиралась принимать участие в бесчинстве.
Как только на Искена навалилось сразу трое молодцев, заняв все его внимание, я тут же юркнула под ближайший стол, и принялась высматривать ноги Констана, которые надеялась узнать по исключительному размеру сапог. Шум стоял невероятный, повсюду играли сполохи от огненных шаров, на которые не скупился Искен, явно считающий, что нарушить княжеский указ менее зазорно, чем использовать столь неблагородное оружие, как дубовая скамья. Констан же, будучи свободным от подобных предрассудков, сеял разрушение вокруг себя, напоминая взбесившуюся мельницу.
В какой-то момент чародеи, увлекаемые хаосом драки, оказались настолько близко друг к другу, что даже вспомнили о своих первоначальных намерениях.
– Ну погоди, деревенщина! – выкрикнул Искен, которого окружали языки ярко-зеленого пламени. – Сейчас я тебе припомню то оскорбление!..
– Вольно же вам помнить всякие мелочи, сударь, – пробасил Констан, не переставая крушить челюсти противников. – Никак у вас жизнь бедна на события, как говорится.
– Бедна на события?.. – взвыл аспирант от ярости и столб искр, взвившийся над ним едва не прожег потолок. – Не ты ли пожелал мне удачного пути, когда я... я...
– Вестимо, пожелал, – согласился Констан, для разнообразия начавший раздавать врагам пинки своими огромными сапожищами. – Дорога-то неблизкая, ледники опять же – там удача оченно нужна...
От досады Искен настолько вышел из себя, что выпустил из виду маневр противника, и тут же на том месте, где он стоял, образовалась куча мала, катающаяся по полу: искры с шипением летели во все стороны, дерущиеся вопили от ожогов, но не сдавались, молотя аспиранта куда ни попадя.
Констан, покосившись на искрящий и вопящий клубок, со вздохом отбросил лавку и произнес с искренним сожалением:
– Вот видят боги – не хотел нарушать княжеское повеление второй раз за день...
С этими словами он огрел дерущихся таким мощным заклинанием, что в стороны разметало даже тех, кто уже стоял поодаль, потирая пострадавшие челюсти, лбы и ребра. Тем же, кто находился в эпицентре действия чар, дочерна опалило одежду и волосы. Искену, оказавшемуся в самом низу свалки, повезло – за ним тянулся лишь дымный шлейф, большая же часть его противников сейчас приплясывала на месте, пытаясь затушить тлеющие куртки и рубахи.
– Когда я вижу, какой дар достался истинному остолопу, – с некоторой ревностью процедил аспирант, подымаясь на ноги, – то окончательно перестаю верить в богов.
– Опять перестарался, – огорченно промолвил Констан, осматриваясь. – Не сдать мне и в этом году экзамен...
Произошедшее существенно подогрело дерущихся в буквальном значении этого слова, но при том парадоксальным образом остудило их головы. Самым дальновидным из присутствующих в головы закралась мысль, что получать тумаки от чародеев, которые, очевидно, желают награждать этими тумаками исключительно друг друга, довольно-таки нецелесообразно.
– Пусть проклятые колдуны прикончат друг друга! – заворчали посетители трактира, пятясь подальше от Искена и Констана. – Или хотя бы один укокошит другого – всяко нам потом будет сподручнее справиться!..
Я сочла, что сейчас можно выбраться из-под стола – что-то мне подсказывало, спорить чародеи будут сейчас из-за меня, и мне хотелось, чтобы они знали: я хорошо слышу каждое их слово.
Мое появление не осталось незамеченным, Констан тут же расплылся в радостной улыбке:
– Госпожа Каррен! А я все высматриваю вас, высматриваю – испереживался весь! Подумывал уже, что обознался тогда, у ворот. Чтоб вы, да с этим мерзавцем, столько крови вам попортившим?! Глазам своим не поверил, знаете ли...
– Даже не думай, что я отпущу ее с тобой, – прошипел Искен, чьи глаза на лице, покрытом копотью, светились, точно синеватые болотные огоньки. – Не тебе, недоучка, тягаться со мной!
– Да на что мне с вами тягаться? – лицо Констана приобрело настолько невинное выражение, что даже мне стало неуютно. – И в прошлый раз с вами безо всякой магии получилось совладать, и в этот раз искусность в магических делах вам не пригодится, сударь.
– В тот раз у твоего хозяина, паршивый пес, в руках было распоряжение Лиги, подписанное Артиморусом!.. – голос Искена то и дело срывался на гортанное рычание.
– Так и в этот раз у меня есть ровно такая же бумаженция, – Констан развел руками. – Видите, как славно все устраивается, если от драки перейти к вежливому разговору? Вот, гляньте-ка – и печать, и подпись – все чин чином. Госпожу Каррен вам велено отпустить со мной, не прекословя. Но кто ж не знает, сударь, что все ваше семейство относится к Лиге необычайно уважительно? Я сразу говорил, что этой приписки делать не надобно, господин Висснок и не подумает нарушать приказ самого Артиморуса Авильского...
От вида свитка с печатью Искена затрясло, он смотрел на него, как загипнотизированный. Словно невидимые цепи сковали его, не давая даже пошевелить пальцем. Единственное, что могло заставить его бездействовать в сложившихся обстоятельствах – так это распоряжение главы Лиги, и именно оно оказалось в руках Констана, действуя на аспиранта куда сильнее, чем сотня заклинаний.
– Сталбыть, мы с госпожой Каррен пойдем, – продолжал, между тем Констан, безо всякой спешки подходя ко мне и подавая руку довольно-таки изящным движением, выдававшим всю степень притворности его нынешнего простодушия, граничащего с грубоватостью. – А вам приятно оставаться, сударь. Эти добрые люди, кажись, еще не все с вами обсудили – вот и разберитесь-ка с ними, раз уж вам было угодно наделать столько шуму из пустячного спора.
И после этих слов мы с Констаном направились к выходу из трактира, обходя по пути разбитую утварь. Посетители трактира, попадавшиеся на нашем пути, недобро зыркая, неохотно сторонились, уже сообразив, что два мага окажутся им не по зубам. Искен все так же неподвижно стоял на своем месте, точно громом пораженный, и я не удержалась от того, чтобы взглянуть на него напоследок – но он смотрел в пустоту, не замечая ничего вокруг себя.
– Вот уж славный господин, – промолвил с ухмылкой Констан, когда мы очутились на улице. – Завсегда слушается, если ему приказывают!
Я бросилась ему на шею, не сдержавшись – несмотря на произошедшие в нем изменения, то был мой бывший ученик, по которому
