Читаем без скачивания Четыре сезона - Стивен Кинг

…Не ждите приглашений…

Как бы то ни было, так случилось, что 10 декабря этого года я надел свой твидовый пиджак и темно-коричневые брюки и стал искать темно-красный галстук. Я помню, что ощущал свое сердцебиение более отчетливо, чем обычно.

«Джордж Уотерхауз наконец-то сломался и позвал тебя? – просили Эллен. – Назад в стойло к остальным старым шовинистам?»

«Да, ты права», – сказал я, сознавая, что я солгал ей, наверное, впервые по крайней мере за последние двенадцать лет. Я вспомнил также, что после нашей первой встречи она спросила меня, на что похожа ложь. Старые люди, рассказывающие о войне, ответил я тогда.

«Ну что ж, может быть действительно это обещает твое продвижение», -заметила она, хотя и без особой надежды. К ее чести она сказала это и без особой горечи.

«Случались и более невероятные вещи», – подытожил я и поцеловал ее на прощание.

«Ну-ну», – сказала она, когда я выходил на улицу.

В эту ночь поездка в такси показалась мне слишком долгой. Вечер выдался холодный и звездный. Машина была огромной, и я чувствовал себя маленьким мальчиком, впервые попавшим в большой город. Меня охватило возбуждение, когда такси остановилось перед коричневым зданием клуба.

Такие чувства незаметно перестают посещать нас с возрастом, но, ощутив их вновь, вы испытываете удивление, наподобие человека, нашедшего один или два темных волоса в расческе спустя много лет после того, как полностью поседел.

Я расплатился с таксистом и направился к четырем ступенькам, ведущим к двери. Когда я поднялся, мое возбуждение сменилось чувством неуверенности и тревоги. Зачем я приехал сюда?

Дверь была обшита дубовыми панелями и казалась мне крепкой, как ворота замка, там не было ни звонка, ни молоточка или камеры, установленной незаметно в тени коридора, и, конечно, Уотерхауз не ждал меня у входа. Я остановился у ступенек и огляделся. Тридцать пятая Восточная улица неожиданно показалась мне более темной, холодной и угрожающей. Коричневый камень выглядел таинственно, как будто скрывая что-то, о чем было бы лучше и не пытаться узнать. Окна напоминали глазницы.

Где-то, за одним из этих окон могли находится мужчина или женщина, наблюдающие за убийством, – подумал я. Дрожь пробежала по моей спине. -Наблюдающие… или совершающие его.

Вдруг дверь открылась, и появился Стивенс.

Я почувствовал огромное облегчение. Думаю, что у меня не слишком богатое воображение – по крайней мере не в обычных обстоятельствах, – но недавняя мысль отличалась жуткой ясностью предвидения. Я мог бы заговорить об этом, если бы не посмотрел в глаза Стивенсу. Его глаза на знали меня. Совершенно не знали.

В этот момент я вновь с жуткой пророческой ясностью увидел весь мой вечер в деталях. Три часа в тихом баре. Три виски (возможно, четыре), дабы заглушить чувство неловкости и собственной глупости, придя туда, где я не был желанным гостем. Унижение, от которого совет моей матери был призван меня спасти. Совет, чью цену можно понять, лишь преступив его.

Я видел, как я возвращаюсь домой, подвыпивший, но слишком сильно. Я видел себя через стекло такси, увозящего меня в дому, словно через призму детского возбуждения и ожидания. Я слушал, как я говорил Эллен: «Уотерхауз рассказал ту же самую историю о том, как была выиграна в покер целая партия бифштексов для Третьего Батальона… Они ставили по доллару за очко, ты представляешь?… Пойду ли я еще?… Может быть, но я сомневаюсь». На этом бы все и закончилось. Но только не мое унижение.

Я увидел все это в глазах Стивенса. Затем глаза потеплели. Он слегка улыбнулся и сказал: «Мистер Эдли! Заходите. Я возьму ваше пальто».

Я поднялся по ступенькам, и Стивенс плотно прикрыл за мной дверь. Насколько другой может показаться дверь, когда находишься с теплой стороны! Стивенс взял мое пальто и ушел с ним. Я остался в холле, глядя на свое отражение в зеркале – мужчину пятидесяти трех лет, чье лицо стареет на глазах.

Я прошел в библиотеку.

Иохансен был там, со своим Уол Стрит Джорнал. В другом островке света Эмлин Маккэррон сидел за шахматной доской напротив Питера Эндрюса. Маккэррон был худым мужчиной с бледным лицом и тонким, как бритва, носом. Эндрюс был огромным, с покатыми плечами и вспыльчивым характером.

Широкая рыжеватая борода висела на его груди. Сидя друг против друга над шахматной доской, они смотрелись, как индейский тотем: орел и медведь. Уотерхауз тоже был здесь, он листал сегодняшнюю «Таймс». Он поднял голову, кивнул мне без всякого удивления и вновь уткнулся в газету. Стивенс принес мне виски, которого я не просил.

Я взял его с собой к стеллажам и нашел те загадочные тома в зеленых обложках. Этим вечером я начал читать сочинения Эдварда Грея Севиля. Я взялся с самого начала, с книги «Они были нашими братьями». С тех пор я прочитал все одиннадцать романов и считают их одними из самых утонченных произведений нашего века.

В самом конце вечера я услышал историю – всего одну, – в то время как Стивенс разносил бренди. После того, как рассказ был закончен, все начали собираться уходить. Стивенс заговорил, обращаясь ко всем нам. Он стоял в дверном проеме, выходящем в холл. Его голос был низким и приятным: «Кто будет рассказывать историю к Рождеству?»

Все застыли на месте и смотрели друг на друга. Кто-то рассмеялся. Стивенс, улыбаясь, но сохраняя серьезность, хлопнул дважды в ладоши, как школьный учитель, призывающий свой класс к порядку: «Ну же, джентльмены, кто будет рассказывать?»

Питер Эндрюс прочистил горло: «У меня кое-что имеется к случаю. Я, правда, не знаю, подойдет ли это, но если…»

«Это будет забавно», – прервал его Стивенс, и в комнате снова раздался смех. Эндрюса дружески хлопали по спине. Потоки холодного воздуха проносились по холлу, пока народ расходился.

Словно по волшебству, передо мной возник Стивенс, держа мое пальто. «Хороший вечер, мистер Эдли. Всегда рады вас видеть».

«Вы на самом деле собираетесь в вечер под Рождество?» – спросил я, застегивая пальто. Я был немного разочарован тем, что не смогу услышать рассказ Эндрюса, потому что мы твердо решили поехать в Скенектеди и провести праздники у сестры Эллен.

Стивенс посмотрел на меня как-то весело-удивленно.

«Ни в коем случае, – сказал он. – Рождество – это время, которое мужчина должен проводить с семьей. Хотя бы в этот вечер. Вы согласны, сэр?»

«Ну конечно».

«Мы всегда собираемся во вторник перед Рождеством. В этот день у нас всегда много народу».

Он не сказал членов клуба. Случайно или нет?

«Много историй было рассказано в комнате у камина, мистер Эдли. Историй всякого рода, комических и трагических, ироничных и сентиментальных. Но во вторник перед Рождеством обычно повествуется о чем-нибудь сверхъестественном. Всегда было так, насколько я помню».