Это октябрьское утро было, действительно, похмельным во всех отношениях. Едва придя в себя, президент узнал, что знаменитые спецподразделения «Альфа» и «Вымпел» отказываются идти на штурм Белого дома.
Вновь, как и в августе 91 года, спецназовцы не желали становиться разменной картой в чужой политической игре. Тогда их называли героями. Сегодня, ровно за то же, обвиняли в трусости.
По плану захвата парламента, разработанному накануне зам.начальника Службы безопасности президента Геннадием Захаровым, «Альфе» и «Вымпелу» отводилась важная роль. После того как танки должны были открыть огонь по верхним этажам, именно спецназу под прикрытием десантников поручалось ворваться в одно из крыльев здания.
Но «альфисты» и «вымпела» твердо стояли на своем: не пойдем. Их даже собрали в Кремле, пред светлые очи президента, но на прямой вопрос – Вы будете выполнять приказ? – офицеры ответили молчанием. Взбешенный Ельцин удалился ни с чем.
Максимум, в чем удалось убедить их – это доехать до Белого дома и провести на месте рекогносцировку.
То, что случилось затем, остается до сегодняшнего дня одной из самых больших загадок новейшей истории.
Уже возле самого Белого дома группа «альфистов»-добровольцев пересела на БМП. Машины подъехали к зданию. Увидев лежащих на земле раненых и убитых солдат, бойцы попытались их эвакуировать. И тут от пуль неизвестного снайпера смертельное ранение получает младший лейтенант «Альфы» Геннадий Сергеев.
«После того как бойцы “Альфы” узнали, что погиб их товарищ, никого уже не надо было уговаривать, – читаем мы в “Записках президента”. – Почти вся команда пошла на освобождение Белого дома».
Иными словами, выходит, что все последующие действия спецназа были спровоцированы смертью Сергеева.
Это – принципиально важная деталь. Потому что, как рассказывают бойцы «Альфы», пуля, поразившая Сергеева, выпущена была вовсе не из Белого дома: откуда-то со стороны. Причем стрельба по «альфистам» велась прицельно. Такой же версии придерживается и командир группы генерал Зайцев.[25]
Если это и случайность, то случайность, прямо скажем, довольно странная, оказавшаяся роковой.
Вряд ли снайперы охотились непосредственно за Сергеевым. Им достаточно было уничтожить любого из спецназовцев. Но, если в действительности существовал какой-то дьявольский, иезуитский план, ставящий своей целью поднять спецназ в атаку, то гибель Сергеева вписывалась в этот план особенно четко. До перехода в «Альфу» Сергеев служил в «Вымпеле», а значит, для обеих групп был своим .
Надо отдать должное сотрудникам «Альфы» и «Вымпела». У этих людей, привыкших к крови и смерти, выдержки оказалось больше, чем у генералов и президента.
Без единого выстрела вошли они в Белый дом – сами, никто им не поручал – и заявили собравшимся, что имеют приказ взять здание штурмом.
«Мы не хотим убивать соотечественников, – объявил подполковник «Альфы» Владимир Келехсаев, выступавший в качестве парламентера. – Не хотим убивать безоружных людей. Поэтому прошу – скорее сдавайтесь».
Спецназовцы предложили защитникам Белого дома выходить через образованный ими же живой коридор. Безопасность и жизнь они гарантировали.
Так, без крови и жертв, был повержен российский парламент. Последние защитники вышли из него в 18 часов: Хасбулатова арестовывал лично Коржаков.
В Кремле в это время полным ходом шла уже грандиозная триумфаторская пьянка . Ельцин с соратниками принялись отмечать победу еще до начала штурма.
Сильнее прочих веселился главный герой октября генерал Грачев: вскоре за «отвагу и героизм» он получит из рук президента боевой орден.
Истинных героев – офицеров спецназа – к столу, разумеется, не позвали. Несмотря ни на что, Ельцин не простил им того утреннего, гулкого молчания; свой повисший в кремлевском воздухе немой вопрос.
Вскоре он отдал приказ расформировать и «Альфу», и «Вымпел».
Борис Николаевич не думал тогда, что еще как минимум дважды ему взбредет в голову разгонять российский парламент: в 1996 и в 1997 годах…
примечания Александра Коржакова
1 Инициатива этого обсуждения принадлежала Юрию Скокову. Я тоже присутствовал там, правда, самого разговора не слышал: стоял в стороне. Говорил в основном Ельцин: остальные – только поддакивали.
Ну а потом, как водится: бутылочка, закуска. У нас в машине всегда имелся дежурный набор.
2 О том, что Ельцин взломал дверь в горбачевский кабинет, я, честно говоря, никогда не слышал. Вряд ли он стал бы делать это без меня.
В Верховном Совете РСФСР, когда Ельцин въехал в бывший кабинет Воротникова, – там, да, действительно, в ознаменование победы мы «окропили» кабинет в первое же утро: Ельцин, Суханов, я.
3 Ельцин, действительно, не переносил, если чего-то он не понимал. Наоборот, ему обязательно требовалось показать, что он даже в самых узких вопросах разбирается лучше других; удивить, поразить окружающих.
Для этого у него всегда существовали «домашние заготовки». Скажем, еще со свердловских времен Ельцин выучил, что кур на птицефабриках кормят шротами. Это такой специальный препарат, очень дорогой, только на валюту, вроде куриной виагры.
И вот, если приезжает он на птицефабрику или собирает совещание по сельскому хозяйству, непременно интересуется: а что вы добавляете курам в пищу?
Обычно водили его по хозяйствам не специалисты, а директора, они, конечно, таких тонкостей не знали. «Что добавляем? Ну, комбикорм…». – «А шроты?» И, поставив собеседника в тупик, Борис Николаевич расплывался в многозначительной, торжествующей улыбке. Хотя, кроме одного заученного этого слова, ничего больше о птицеводстве не знал.
4 Никто телефон прямой связи Хасбулатову не выключал: Ельцин просто перестал брать трубку. А Хасбулатову неудобно было в этом признаваться: одно дело – вырубить связь, и совсем другое – игнорировать звонки.
5 Руцкому выделили целый блок в 1-м корпусе Кремля. Но его это, действительно, здорово задевало. Он считал, что вице-президент должен сидеть рядом с президентом, но все кабинеты в 14-м корпусе расхватали ельцинские помощники.
6 Первое время Руцкой очень нравился Ельцину. Свое мнение он изменил после одного случая.
Когда Ельцин выиграл президентские выборы, Баранников организовал роскошный праздник: на острове, недалеко от Москвы. Руцкой выпил три рюмки, моментально опьянел и понес всякую ересь: через слово мат. Шеф сквернословия не терпел органически: он сам не ругался и другим не позволял…
А что вытворяла Людмила, жена Руцкого, даже стыдно вспоминать. В общем, от всего увиденного Ельцин с Наиной пришли в ужас: но было поздно – выборы прошли.
