Матори дотронулся рукой до ножа и, по-видимому, колебался, вытащить его или нет. На одно мгновение лицо его потемнело от неумолимой ненависти и ярости, потом словно какой-то внутренний голос подсказал ему, что нельзя терять времени, и он, шатаясь, дошел до края отмели и остановился, поставив ноги в воду. Хитрость и коварство, так долго заслонявшие более светлые и благородные черты его характера, исчезли, уступив место никогда не замиравшему чувству гордости, впитанной им в юности.
— Щенок волков! — сказал он с ужасающей улыбкой, выражавшей удовольствие. — Скальп могущественного дакоты не будет сушиться у очага поуни!
Он вытащил нож из раны, с презрением швырнул его в сторону врага и кинулся туда, где течение было всего сильнее, с торжеством размахивая рукой даже после того, как тело его навеки погрузилось в воду. Твердое Сердце к этому времени освободился. Безмолвие, царившее до тех пор в обоих отрядах, внезапно нарушилось. Около пятидесяти воинов ринулись вниз: одни, чтобы убить победителя, другие, чтобы защитить его. Битва подвигалась ближе к началу, чем к концу. Но молодой победитель оставался нечувствительным к угрожавшим ему опасностям. Он бросился к ножу, пробежал с быстротой антилопы вдоль мели, вглядываясь в воду, которая скрывала его добычу. Темное, кровавое пятно указывало место, где утонул тетон, и молодой вождь, вооружившись ножом, бросился в воду, решившись умереть в реке, или вернуться с желанным трофеем.
Между тем на песках происходили кровавые, жестокие сцены. Поуни, сидевшие на лучших лошадях, и, может быть, более пылкие, подоспели в количестве, достаточном для того, чтобы заставить врагов отступить. Они успешно оттеснили неприятеля к противоположному берегу, и, продолжая битву, вышли на берег. Тут их встретили пешие тетоны, и поуни пришлось, в свою очередь, отступить.
Битва продолжалась, но с большей осторожностью, характерной для дикарей. По мере того, как горячий порыв, заставивший противников броситься в смертельную борьбу, начал остывать, вожди вернули свое влияние и могли благоразумно сдерживать силу нападения. По совету своих вожаков, сиу стали прятаться за различными прикрытиями — в траве, за кустами или небольшими возвышениями. Поэтому и нападение врагов невольно стало более осторожным, и, конечно, менее опасным.
Борьба, таким образом, продолжалась с переменным успехом и без больших потерь. Сиу удалось забраться в густую роскошную траву, куда лошади их врагов не могли зайти; если бы даже это и удалось им, то они оказались бы более чем бесполезными. Необходимо было выгнать тетонов из этого прикрытия или же отказаться от битвы. Несколько отчаяанных атак было отбито, и впавшие в уныние поуни начинали уже подумывать об отступлении, когда вблизи раздался хорошо знакомый боевой клич Твердого Сердца, и в следующее мгновение вождь появился среди них, размахивая скальпом великого сиу, как знаменем, которое должно было вести их к победе.
Его встретили взрывом восторженных криков, и воины бросились за ним в траву с пылом, который на мгновение опрокинул все препятствия на пути. Но кровавый трофей в руке вождя возбудил как нападающих, так и атакованных. У Матори в отряде осталось много храбрецов, и тот самый оратор, который на совещании выражал такие мирные мысли, выказывал теперь самое великодушное самоотвержение, стараясь вырвать реликвию человека, которого он никогда не любил, из рук неумолимых врагов его народа.
Успех оказался на стороне более многочисленного отряда. После серьезной борьбы, во время которой все вожди выказали много личной неустрашимости, поуни, теснимые сиу, захватывавшими каждый фут земли, который уступали их враги, принуждены были отступить. Если бы тетоны остановились на том месте, где кончилась трава, вероятно их дело было бы выиграно, несмотря на незаменимую потерю, понесенную ими в лице Матори. Но самые отважные из них увлеклись настолько, что сделали ошибку, совершенно изменившую ход сражения и внезапно лишивую их преимуществ, приобретенных с таким трудом.
Один из вождей поуни изнемог от бесчисленных ран, полученных им, и упал в самых последних рядах своего отступавшего отряда, служа мишенью для дюжины стрел. Забыв о необходимости отражать нападение своих врагов, не думая о безрассудстве своего поступка, воины-сиу с громкими криками выскочили вперед. Каждый из них горел желанием прославиться, ударив тело мертвеца. Их встретил Твердое Сердце с кучкой избранных воинов, твердо решившихся спасти честь своего племени от такою позора. Произошла рукопашная схватка. Обильно полилась кровь. Когда поуни стали удаляться с трупом, сиу бросились по их следам, и, наконец, все, сколько их было выскочили с громкими криками, из прикрытия, угрожая сломить всякое сопротивление простым численным превосходством.
Участь Твердого Сердца и его товарищей, которые скорее готовы были умереть, чем отказаться от своего намерения, была бы быстро решена, если бы не неожиданная, могущественная помощь. Из маленького леска налево послышался громкий крик, за которым немедленно последовал залп из страшных западных ружей. Человек пять-шесть сиу подкочили в предсмертной агонии, а руки всех остальных опустились, словно среди, них внезапно упала молния, чтобы помочь волкам. Затем появились Измаил и его сильные сыновья; они напали на своих недавних союзников-изменников, ясно выражая и взглядами, и словами свое отношение к их коварству.
Удар был слишком силен и сломил мужество тетонов. Многие из их храбрейших вождей уже пали, оставшихся их поданные сейчас же покинули. Некоторые из отчаявшихся смельчаков оставались на поле битвы и с достоинством встретили смерть под ударами ободрившихся поуни. Второй залп из ружей отряда скваттера завершил победу поуни.
Сиу бежали теперь к более отдаленным прикрытиям с той же быстротой и отчаянной решимостью, с какой несколько минут тому назад бросились в битву. Торжествующие враги поскакали в атаку, словно чистокровные, хорошо дрессированные, охотничьи собаки. Со всех сторон неслись крики победы, вопли мщения. Некоторые из беглецов пытались было унести тела своих павших воинов, но горячее преследование быстро заставило их покинуть убитых, чтобы сохранить живых. Среди попыток сохранить честь сиу от пятна, налагаемого по мнению сиу нахождением в руках врагов скальпа павшего воина, только одна увенчалась успехом.
Мы уже видели, как один из вождей восставал на утреннем совещании против начала враждебных действий. Но после того, как он напрасно поднял голос в защиту мира, рука его не уставала в исполнении долга во время войны. Мы уже упоминали о его подвигах: благодаря его мужественному примеру, тетоны защищались, как герои, увидев смерть Матори. Этот воин, которого звали на образном языке его племени Хищным Орлом, последним отказался от надежды на победу. Когда он увидел, что страшные ружья подоспевшего подкрепления лишили его отряд выгоды положения, приобретенных с таким трудом, он угрюмо удалился под градом стрел в укромное место, где в лабиринте высокой травы была спрятана его лошадь. Тут он совершенно неожиданно встретился с соперником, готовым оспаривать у него лошадь. Это был Боречина, престарелый друг Матори, тот, который говорил против разумных доводов Хищного Орла. Он лежал, пронзенный стрелами, и был, очевидно, в предсмертных муках.
