тот особый статус, который придавало людям образование, относившее ученого человека к элите и возвышавшее его над рядовыми жителями деревни.
Я отсканировал обе книжки, стихи и повесть, и отдал все это Люси для передачи отцу — вместе с копией аудиозаписи ее дедушки.
Люси прочитала историю своих предков буквально в один присест, с огромным интересом; периодически даже комментировала, как будто мы с ней вместе смотрели сериал: «А этот! Ну что за сволочь! А тот! Ты подумай, какой гад!» И даже как будто припоминала каких-то участников и события, а потом сдалась и признала очевидное: все это было слишком давно, поколение Луизы и Иеремии полностью исчезло, а следующее поколение (ровесники ее деда с безразмерными ушами) тоже вышло на самый верх возрастной пирамиды и более или менее дружно откидывало коньки. Да и деревню уже было не узнать: в описываемое время она имела какой-то центр и почти дотягивала до провинциального городка, где существовали четыре кафе, бакалейная лавка, булочная, свой почтальон, врач, ветеринар, кузнец, издольщики, сельхозрабочие, фермеры-арендаторы, землевладельцы, винный магазин, могильщик-гробовщик — словом, совсем другая жизнь. В 1950-е годы на полтысячи жителей, то есть почти столько же, сколько сейчас, приходилось в десять раз больше услуг. Можно было жить в Пьер-Сен-Кристофе и лишь изредка выбираться «в город», то есть в Кулонж, например на рынок, в универмаг или к нотариусу. А сегодня… Нет почти ничего. Не исключено даже, что с выходом на пенсию толстого Томаса закроется последнее заведение в деревне — кафе и магазин «Рыбалка», и тогда не останется вообще ничего, только автомат по продаже багетов перед мэрией[32]. И не говори, милочка, времена пошли — хуже некуда.
Люси, с одной стороны, было приятно узнать про жизнь деда, а с другой стороны, грустно, что жизнь эта оказалась такой безысходной. Она считала, и не без оснований, что такие же противоречивые чувства испытают отец и брат.
Я сделал карточку на Жандро и включил его в свою базу данных; в конце концов, у этнографов принято ссылаться на работы предшественников, касающиеся исследуемой территории, особенно когда этих работ так мало. Можно запросто добавить его в раздел «Вопросы», там ему и место.
Если я когда-нибудь домучаю эту гадскую диссертацию. Пока что шансов немного.
Кстати, обязательно надо рассказать о том, какую позицию занял Кальве, этот великий знаток сельской тематики, когда разразилась война бассейнов; так что придется хотя бы вкратце изложить войну бассейнов.
Все той же весной, через несколько недель после похорон деда, в конце апреля, месяца дождей и ложных обещаний, огромное волнение охватило всю прогрессивную общественность, озабоченную экологической повесткой: вышла программа создания сети резервных водоемов (зимой миллионы кубометров воды закачиваются в огромные открытые искусственные пруды, а летом используются для полива), и в департаменте Де-Севр предлагалось соорудить за пятьдесят миллионов евро (какие пустяки!) шестнадцать бассейнов вместимостью восемь миллионов кубометров воды, выкачанной зимой из водоносного слоя. Проект чудовищен как в ближайшей, так и далекой перспективе по нескольким очевидным аспектам — в первую очередь, он явно будет способствовать развитию в департаменте животноводства, которое и так уже повинно в производстве 14,5 % парниковых газов в масштабе планеты и является кризисной отраслью хозяйства, а также приведет к увеличению числа сельхозполивалок, обслуживающих в основном производителей кукурузы и вечно загромождающих проезжую часть. Даже если бы было точно доказано, что забор миллионов кубометров воды в естественной среде (Болото, долина Севра и т. д.) не имеет никакого отрицательного воздействия, что далеко не так, то все равно, тупо идти против главного направления борьбы с климатическими изменениями и увеличивать содержание метана и оксида углерода в атмосфере — полный абсурд. Наоборот, эти миллионы евро можно использовать для сокращения животноводства на юге департамента. Но нет. Решение об инвестициях принималось под знаком экологического вранья и недальновидности. Вообще поражает эта совершенно бредовая — в двадцать первом веке! — идея о том, что человеческая деятельность может не влиять на природу. А как вам такая фраза: «Мы заберем из рек миллиарды литров воды (точнее, каких-то восемь миллиардов литров), но это ничего не изменит, не волнуйтесь, есть полная уверенность», и это твердит и Сельскохозяйственная палата, и префектура? Лопнуть со смеху. Восемь миллиардов литров воды — все же побольше, чем в стакане, куда на ночь кладет свою вставную челюсть префект департамента. Короче. И венец всего: «Будем брать восемь миллиардов литров воды зимой, чтобы не брать ее летом» — это просто абсурд; хорошо спланированное преступление все равно остается преступлением. В общепризнанном контексте усугубления летней жары и засух следует не иссушать почву зимой, а радикально менять методы землепользования, адаптировать их к новым климатическим условиям и в то же время бороться с глобальным потеплением и последствиями деятельности человека.
Судя по истории с бассейнами, прозреют они не завтра.
По-прежнему главное — краткосрочная перспектива: местные депутаты мыслят сроками своих мандатов, в том смысле, что после меня хоть потоп. Переизбрание — великая драма демократии. В таких случаях сразу понимаешь преимущество выбора представителей народа путем жеребьевки! В прессе во время войны бассейнов появилось одно фото, которое сильно рассмешило нас с Люси. Оно запечатлело момент подписания соглашения о создании пресловутых резервных водоемов, и вы не поверите, дамы и господа, но это факт: большой овальный стол установили в стойлах для скота (крыша из жести, фоном — тюки сена), за столом — министр экологии, префект в полной боевой экипировке (золотой офицерский позумент, головной убор того же разлива (официальное название — дву-уголка с шитьем, а выглядит так, словно треуголка моряка восемнадцатого века проглотила ковбойскую шляпу и дала волшебной голубке обосрать себя золотом) — простите, положено говорить «в церемониальном мундире») и двенадцать мужчин, двенадцать самцов, все лысые, все замшелые, всем за шестьдесят. И две женщины на двенадцать хрычей, которым давно пора на заслуженный отдых и чью сообразительность можно себе представить заранее.
Так бы и устроил какую-нибудь войнушку! Эх, нет на них мэтра Протоколена, а то нашелся бы какой-нибудь добрый великан — защитник экологии, и смел бы все их застолье вместе с соглашением, и закидал бы тюками сена этих «местных самоуправленцев», каждому бы хватило, один тюк министру, другой — официальным экологам, еще один — префекту, ну и по тюку — животноводам и местным депутатам: Гаргантюа бы, несомненно, обошелся с ними гораздо круче! Он бы воткнул каждого из этих подписантов башкой в коровий зад, дабы они поторчали там несколько дней и подумали хорошенько о смысле жизни и процессе образования метана в каловыводящем
