Когда приехал управляющий Бостон, Сирена принесла кофе, который сварила сама, и, сидя на краешке стула, одетая во все черное, рассказала ему о задуманных ею изменениях. Во-первых, она собиралась поднять заработки до трех с половиной долларов в день. Во-вторых, она решила платить пенсию престарелым шахтерам и компенсацию пострадавшим при авариях.
Еще Сирена собиралась увеличить минимальный возраст работников до шестнадцати пет; она не желала видеть среди шахтеров детей, даже среди тех, кто перевозил известняк на мулах. Кстати о последних, она считала величайшей жестокостью держать несчастных животных в темных тоннелях, пока те не ослепнут. Она понимала, что спускать их в шахты, а потом поднимать наверх требует немалых усилий, однако повесить в загонах пару фонарей наверняка не обойдется слишком дорого. Кроме того, по ее замыслу для отработавших свой срок животных следовало построить загон и отвести пастбище, вместо того чтобы просто отпускать их на свободу, обрекая на голодную смерть.
Управляющий оказался добрым человеком. Он рассказал ей об одном муле с шахты, по кличке Биг Ред, ставшим общим любимцем, который перенимал привычки горняков: например, плеваться табачной жвачкой. Он подходил к кому-нибудь из шахтеров и оттопыривал нижнюю губу в ожидании, когда ему в рот положат щепотку табака из табакерки. Больше всего ему нравился табак сорта «Гэрретс», однако он не возражал и против других.
Этот рассказ заставил Сирену улыбнуться, однако она понимала, что управляющий поведал ей эту забавную историю лишь для того, чтобы выиграть время для обдумывания ее предложений. Наконец она решила проверить свою догадку.
– Вы не сказали, что вы думаете о новой зарплате и других льготах.
Управляющий повертел в руках шляпу, почесал голову и, покашляв, сказал:
– Можете не сомневаться, рабочие с радостью примут такую новость, миссис Бенедикт, и на «Сенчури-Лоуд» это вполне можно позволить. Вся беда в том, как посмотрят на это владельцы других приисков. Им не так давно пришлось заниматься подобными вещами, потому что рабочие устроили забастовку, которая едва не превратилась в настоящую войну. Хозяева сделали все так, как это их устраивало, и заодно избавились от многих неугодных смутьянов. Им наверняка не понравится, если вы вновь поднимете этот вопрос.
– Но ведь это справедливо, и они сами могут поступить так же, как я.
– Они говорят: дай шахтеру палец, он и руку откусит. В этом есть доля истины. Если требования рабочих окажутся столь велики, что от них может пострадать прибыль, какой смысл хозяину вкладывать деньги в шахту, не приносящую дохода? Труд шахтера тяжел и далеко не каждому по плечу. А потом, для того чтобы добыть золота на сотню долларов, нужно поднять на поверхность каменистой породы больше тонны. Если хозяин будет переплачивать за подъем и переплавку руды, то деньги, которые он потом выручит, даже не покроют расходов. Ему придется закрыть дело. А если он это сделает, что станет с рабочими? Они останутся без работы, вот что.
– Я понимаю, но ведь рабочие наверняка не начнут требовать слишком много. Им хватит ума представить последствия.
– Вам очень хочется так думать, правда, мэм? Но люди забывают о здравом смысле, когда дело доходит до денег. Они никогда не читали сказку про гусыню, несущую золотые яйца, и не понимают, что ее нельзя убивать.
Такая аллегория казалась весьма подходящей в подобном случае. Сирена кивнула с улыбкой в серо-голубых глазах.
– Тем не менее я не считаю себя настолько неразумной. Если хозяева других шахт не хотят так поступать, это их дело. Не на всех здешних шахтах рабочим одинаково платят, ведь так?
– Да, мэм.
– Сейчас середина апреля. Думаю, мы можем ввести у нас новые правила в начале следующего месяца.
– Если вы точно знаете, что вам нужно именно это, сначала вам, наверное, следует поговорить с кем-нибудь из Криппл-Крика. Я искренне советую вам это сделать.
– Если я так поступлю, – спокойно ответила Сирена, – меня попытаются разубедить, а я не вижу причины, чтобы кто-нибудь диктовал мне свою волю. Шахта… и доходы с нее… принадлежат мне, и я могу делать с ними все, что сочту нужным.
– Как вам будет угодно, мэм. – В голосе управляющего чувствовалось напряжение, однако он больше ничего не сказал.
– Осталась еще одна проблема – подъемник.
– Я не хотел говорить об этом, миссис Бенедикт, но раз уж вы сами подняли этот вопрос, я готов вас выслушать.
– Надеюсь… никто больше не пытался на нем спускаться?
– Нет, мэм!
– Ясно. Что вы предлагаете с ним делать?
– Не знаю, я действительно не знаю. Это не входит в мои обязанности. Наш Паттерсон очень переживает из-за этой штуки, у него даже лицо вытянулось, как у мула. Все чего-то выдумывает. Он единственный, кто может сказать вам, что там не в порядке и что можно сделать с подъемником, если он вообще на что-то годится.
– Вы не могли бы прислать его ко мне?
– Конечно, с удовольствием. Потом, попозже, вам, наверное, захочется поговорить с бухгалтером, посмотреть, все ли у него там сходится.
– Да, спасибо.
– Прекрасно. Я понимаю, вам сейчас хочется, чтобы они сами к вам пришли, только мы с удовольствием примем вас, если вы к нам придете, посмотрите, как мы работаем, может, даже спуститесь в шахту. Я понимаю, это не я должен вас приглашать, вы же хозяйка и все такое, но я просто хотел, чтобы вы знали: вас там всегда ждут.
Сирена поблагодарила его, и управляющий уже собирался уходить.
– Кстати, – спросила она, склонив набок голову, – вы знаете здесь действующую шахту, владельцем которой является мистер Вард Данбар?
– Да, мэм. Прекрасная шахта, «Эльдорадо-2».
– Не хуже «Сенчури-Лоуд»?
– Ничуть. Говорят, начиная с прошлого лета оттуда выкачали уже больше миллиона, а к концу года достанут еще два, если не все три.
– А как давно она работает?
– Она начала работать… дайте вспомнить, должно быть, в девяносто четвертом, но ею не особенно занимались, пока в прошлом году, в августе или в сентябре, там не нашли богатую жилу. Самое смешное, на золото наткнулись как раз перед тем, как мистер Данбар уже собирался ее бросить и отправился искать что-нибудь получше. Он долго где-то проторчал, а потом вернулся и узнал, что его ждет целая куча денег.
Слегка побледнев, Сирена с понимающим видом кивнула и проводила управляющего до прихожей.
В дверях управляющий ненадолго задержался.
– Многим казалось, что мистер Бенедикт здорово сглупил, оставив вам шахту и все остальное, только вы, пожалуйста, не обижайтесь, мэм. Говорили, через месяц, если не раньше, все дело вылетит в трубу. Но я, знаете, сейчас уже так не думаю. Я уверен, что все пойдет просто замечательно, особенно после того, как вы повысите зарплату и станете платить пенсию. В одном я абсолютно не сомневаюсь: мы с вами неплохо поладим. Я всегда уважал тех, неважно, мужчина это или женщина, кто умеет принимать решения.
