шляпными стойками и не было его довольно долго. Наконец, когда Кингсфорд уже начал нетерпеливо поглядывать на наручные часы, вернулся, неся в руках костюм, пошитый из тонкой шерсти. Он ловким движением развернул пиджак модного фасона, и оказалось, что тот не просто коричневого цвета, как остальные, а с узором-ёлочкой, модным среди молодых состоятельных господ в последнее время.
- Не слишком легкомысленно? – глянул на него Кингсфорд.
- Молодому сотруднику как раз подойдёт, - покачал головой хозяин склада. – Примерочная вон там, - кивнул он мне на выгородку с откинутой наверх занавеской.
Там даже ростовое зеркало было, и я быстро переоделся, сменив обычный свой костюм на шикарный. Вот только всё портили воротник и манжеты моей рубашки, застиранные до серости. Они совершенно не подходили к костюму и всему образу хорошо одетого бейлифа.
- Спарывай, - велел мне, как только я вышел из примерочной, хозяин склада. – Я тебе нормальные дам, и запонки к ним.
- Это моя лучшая рубашка, - попытался оправдаться я, но наткнулся на взгляд Кингсфорда, и понял – спорить и упираться бесполезно, только время потеряю.
- Да ты не бойся, - махнул мне рукой хозяин склада, - я тебе сегодня пяток подгоню в счёт будущего жалования. Думаешь, где твой шеф таким костюмом разжился, а?
Я скинул модный пиджак, и вооружившись поданной хозяином скала опасной бритвой быстро спорол манжеты. С воротником помог Кингсфорд, правда, не сумев сдержать ухмылочки, когда приставлял мне к горлу бритву. Вместо споротых хозяин склада выдал мне накладные манжеты и воротничок, отдельно положил рядом коробочку с запонками.
- Он позолоченные, - сообщил он, - идеальная маскировка для всяких там виконтов.
- Думаешь, он не поймёт? – удивился я, снова с помощью Кингсфорда прилаживая на место манжеты и воротник.
- Может, и поймёт, но и это вам будет на руку. Презрение притупляет разум, делает менее внимательным и снисходительным к собеседнику. А это то, что вам нужно.
Я удивился, что хозяин склада оказался ещё и доморощенным психологом. Но с другой стороны – ведь именно он подбирает костюмы для тех или иных ситуаций, а потому должен понимать куда в чём лучше пойти. В общем, если подумать как следует, то ничего удивительного.
Пиджак был пошит так, что наплечная кобура с массивным «нольтом» почти не выступала, лишь профессиональный взгляд заметит оружие. Своего рода нарочитая маскировка. Обыватель не обратит внимания, а профессионал поймёт, что я ничего не скрываю от опытного взгляда.
Снова взяли представительского класса чёрный «Ласситер 69», и снова за рулём сидел я. Почему-то сначала я думал, что нас повезёт шофёр, что возил группу в Бригсти, однако тот лишь указал мне на «Ласситер» и кинул ключи. На сей раз ехать пришлось совсем недалеко. Я припарковал авто на стоянке королевского кафе. Как и у «Графа Данмера» нам преградил дорогу ливрейный, однако удостоверения прево, предъявленного Кингсфордом хватило, чтобы место на парковке нашему «Ласситеру» мгновенно нашлось.
- Ты помалкивай, - напутствовал меня Кингсфорд по дороге со стоянки в само кафе «Роял». – Говорить буду только я, как старший группы. Для таких напыщенных козлов, как Корвдейл даже я мелкая сошка, не стоящая внимания, а уж ты вообще не существуешь, можно сказать.
Не слишком приятно слышать, но тут он прав. Люди такого положения, как виконт Корвдейл, один из лидеров Консервативной партии в Королевском парламенте, не привыкли обращать внимания на каких-то младших бейлифов. Тут уж ничего не попишешь – старая кровь и большие деньги.
Он уже заканчивал завтрак, когда мы с Кингсфордом подсели за его столик. Кажется, виконт опешил от такой наглости и на минуту над столом повисла тишина. Отчётливо слышен был каждый звук в кафе – звон приборов о посуду, поскрипывание подошв дорогих ботинок и особенно отчётливо прерывистое жужжание вялой уже по позднему лету мухи.
- Чем обязан? – как истинный аристократ виконт пренебрёг приветствием. Да и кого приветствовать – чернь, вроде нас. Смешно же.
- Вы знали, что мы навестим вам сегодня, - заявил Кингсфорд. – Так что не стоит делать вид, будто не ожидали нашего визита.
Тон его был предельно вежлив, однако лицо Корвдейла скривилось так, будто он лимон надкусил, да ещё и недозрелый. Отвечать на реплику прево он не счёл нужным.
- Нам недавно довелось беседовать с одним из казначеев вашей партии, Майклом Эдвардсом, если быть точным, - ничуть не смутившись продолжил Кингсфорд. – Он поведал нам весьма интересую историю о неких миллионах, которые идут на лоббирование интересов…
- Довольно этих инсинуаций, - отрезал виконт. – Эдвардс лишён партийного мандата и отправлен в полугодовой отпуск с прямым запретом появляться в Парламенте. Насколько я знаю, он сегодня утром покинул Альбу и отправился к себе в колониальное имение. Если одумается за это время и перестанет говорить с кем попало, возможно, с ним хоть кто-то в партии будет иметь дело.
- Возможно, он просто боится за свою жизнь, - скривил губы в сардонической усмешке Кингсфорд.
И снова виконт не удостоил его ответом.
Я заметил, как слегка побледнел Кингсфорд, как по виску его побежала капля пота. Шеф был в ярости, холодной ярости тигра, готового вцепиться в добычу, вот только та сидит на прочным, пуленепробиваемым стеклом и строит ему рожи. Холодная бессильная ярость.
- За Эдвардсом уже пришли, - продолжал шеф как ни в чём не бывало. Не сиди я рядом с ним и не понял бы ничего по его ровному, спокойному тону. – Его шикарный особняк в центре сгорел, думаю, вы знаете об этом. – В ответ лишь подёргивание плечом. – Похоже, люди, чьи деньги он потерял очень злы…
- Но я-то тут при чём, - развёл руками Корвдейл. – Выскочка Эдвардс сбежал в колонии, трясясь от страха после вашего визита. Но меня вам не запугать, мой весьма недальновидный друг. Я согласился побеседовать с вами, но не терпеть оскорбления и глупые инсинуации. Задайте один вопрос, и я обещаю ответить на него честно. Но подумайте хорошенько, прежде чем задавать его. Я отвечу только на правильный вопрос.
- Чьи деньги украли у Эдвардса?
- Вопрос мог бы быть и получше, - усмехнулся виконт. – Но неправильным его не назовёшь, а потому отвечу. Одного и самых активных лоббистов в Королевском парламенте, Ричарда Онслоу.
Следом виконт поднялся на ноги, положил на стол салфетку и направился к выходу из кафе. Мы с Кингсфордом не сильно
