Систему охраняли косяки гниющих кораблей, выпущенных из местных доков или же захваченных у торговых и охранных флотилий Стратикса, а также доставленных из миров, покоренных во имя Тетуракта.
Эскадры кораблей сопровождения, игравшие роль брандеров, были готовы взорваться, подобно перезревшим стручкам, выбросив тучи устойчивых к вакууму спор, которые должны были прогрызть себе путь через переборки и иллюминаторы вражеских кораблей и заразить их экипажи. Более крупными судами управляли команды, не нуждавшиеся ни в воздухе, ни в тепле, благодаря чему их корабли выходили из боя только в результате полного уничтожения. Носовые части нескольких почти разрушившихся крейсеров были обшиты массивными бронированными плитами, что позволяло их использовать в качестве таранных судов, похожих на гигантские шприцы с зараженной кровью. Станции слежения и орбитальные платформы развернули свои орудия вовне. Их экипажи, единственной живой частью которых оставалось сознание, теперь напрямую подключались к установкам, заряженным циклонными торпедами и магналазерами.
Сам Стратикс казался гигантским, покрытым опухолями шаром угольно-черного цвета, усыпанным янтарными точками там, где в ульях все еще полыхали пожары. Города, постоянно выбрасывавшие в атмосферу свои отходы, покрывали практически всю поверхность планеты, и ядовитые облака порой заслоняли целые районы. То там, то здесь из атмосферы выступали металлические рога космических верфей, повисших на низкой орбите.
Не меньше от Тетуракта пострадали и остальные миры. Его воля извратила облик всей Солнечной системы. Локанис, ближайшая к звезде планета, приобрела удушливую, плотную атмосферу, которая в зависимости от времени суток меняла свой цвет от мертвенно-бледного к серому, а потом и гнилостно-черному. Серебристую поверхность богатого металлами Каллистратоса, откуда раньше на фабрики Стратикса поставляли руду, обезобразили ржавые пятна, протянувшиеся на многие сотни километров. Сантафал превратился в сплошное кладбище, по которому блуждало столько оживших мертвецов, что из космоса казалось, будто поверхность планеты шевелится, как кожа на пожираемом личинками трупе.
Стратикс Люмина стал еще более белым и холодным, чем прежде. В атмосфере газового гиганта Майорис Крайн бурлили ураганы болезненно-коричневого цвета, а его луны поплыли по странным, все удаляющимся орбитам, будто сила притяжения огромной планеты больше не могла удержать их. Три Сестры — крошечные, далекие от солнца миры Цигнан, Террин и Олатинна — убегали все дальше и дальше от своей звезды, будто пытаясь спастись от заразы, распространившейся по всей системе.
Корабль-гробница Тетуракта вывалился в реальное пространство; он возвращался домой. Уютное мерцание болезней окружало планеты чумными нимбами. Здесь и безвоздушное пространство словно пахло по-другому. Оно благоухало жизнью. Даже многие слои брони, разделявшей мостик и пустоту, не могли сдержать аромата — домашнего аромата.
Экипаж, состоящий из сервиторов и прислуги, подключенной к машинам мостика, деградировал настолько, что их мозги не могли работать уже даже вполсилы. Так что приходилось подключать к системам все больше и больше новых тел, наваливая их на приборы слежения и пульты управления, пока мостик не превратился в одну огромную братскую могилу, где скорченные трупы лежали трехслойным ковром гниющих кожи и мяса.
Абсолютное рабство. Эти неотличимые от мертвецов существа подчинили своему господину даже собственное человеческое сознание. Никто, кроме Тетуракта и его носильщиков, не имел права появляться на мостике, ведь здесь всякий облеченный властью становился предметом поклонения, а подобные почести полагалось возносить только одному существу.
Впереди был установлен массивный обзорный экран, благодаря которому Тетуракт мог насладиться красотой распростершейся перед ним Солнечной системы. Стратикс не был просто одним из миров, он был первым из них. Здесь располагалось само сердце распространяющейся скверны, здесь же было получено первое доказательство того, что Тетуракт обладает могуществом править своей империей. Да, на Юмениксе было проделано много работы, и теперь он превратился в не менее надежный оплот его власти, чем любой другой мир. Но именно тут, в этой системе, находился дом.
Не произнося ни слова, одной своей волей Тетуракт приказал экипажу мостика направить корабль к Стратиксу. Под его ногами зашевелились и застонали тела, подключавшиеся к когитаторам и посылавшие команды основным двигателям и ускорителям.
Тетуракт отпустил сознание наружу. С каждым захваченным миром он становился сильнее и теперь не был привязан к своему иссохшему телу. В образе мыслеформы он проплыл по кораблю-гробнице, искупался в сверкающих и бурлящих котлах скверны, каковыми предстали перед ним сознания его колдунов. Минуя носовую часть судна, он ощутил остаточную гордость навигатора, все еще пытавшегося цепляться за идеалы старой космической аристократии, хотя плоть давно сползла с его костей.
Тетуракт мог видеть и то, что находилось за бортом и теми волнами, что оставлял корабль, вырвавшийся в реальное пространство. Космос был теплым и уютным, наполненным болезнями. До демона долетал далекий хор голосов, умоляющих его вернуться и снова спасти их. Он упивался этим чувством, их отчаянием и благодарностью и мольбами тех, кто уже понял, что всегда будет нуждаться в его помощи, чтобы держать в узде свою медленную смерть. Эти звуки придавали сил. Именно ради них Тетуракт выковал из своего царства машину войны и втянул войска Империума в мясорубку сражений, победителем из которых мог выйти только демон.
Он ощущал агонию тускнеющего солнца и искажения гравитационной сети, связывавшей миры, — Тетуракт настолько уподобился богу, что мог изменять даже окружающую его Вселенную. Он чувствовал тяжелый, насыщенный вкус чистейшего гниения, лившегося сквозь пустоту потоком, который должен был вскоре затопить собой все царство.
Сам Стратикс выглядел как прекрасное, бьющееся в мучениях сердце. Сантафал казался гнойной раной в теле реальности. Стратикс Люмина — белой жемчужиной, выточенной из безжизненного льда. Майорис Крайн — призрачным раздувшимся мертвецом. Тетуракт видел, как искажается пространство возле планет, — настолько их изменило его прикосновение. Систему охраняли флотилии кораблей, похожих на тучи саранчи или на огромных неповоротливых чудищ, и демон слышал, как повсюду взывают к его имени.
Красота этого мира по-прежнему ошеломляла его. Тетуракту довелось повидать по-настоящему экстраординарные вещи, и он уже разучился удивляться, но тут… когда миллиарды душ, страдающих от боли и заходящихся в религиозном экстазе, молили его прикоснуться к ним и распевали благодарственные молитвы. Все это сливалось в единый поток, текущий прямо в сознание демона.
Но сейчас здесь было и нечто такое, чего не было раньше. Нечто, не запятнанное прикосновением Тетуракта. Да, необычное и искажающее реальность, но не зараженное.
Демон сосредоточил свое внимание на незваных гостях. Крошечные и металлические, они неслись иглами, сшивающими рану, пронзая завесу страданий и все глубже проникая в пространство системы. Несколько небольших кораблей, двигавшихся значительно быстрее любого судна Империума сходных размеров.
При виде этого оскорбления Тетуракт преисполнился ледяным гневом. Это были его миры. Имперские ударные группы, попытавшиеся сунуться сюда еще в самом начале восстания, заплатили за свою глупость безумием и присоединились к армиям Тетуракта. С тех пор никто больше не смел отравлять своей чистотой этот котел, полный заразы.
От одного из кораблей до Тетуракта донесся жаркий, оглушительный аромат сознания, обладающего псионическими силами. Что-то неуловимое отличало его от обычного человеческого псайкера. Это сознание было ясным, сосредоточенным и очень, очень могущественным.
Оторвавшись от косяка сверкающих корабликов, Тетуракт охватил взглядом всю систему. Он ощутил след «почти-нормальности», тянувшийся за незваными гостями, и прикинул, куда они попадут, если так и будут прямо как стрела нестись в самое сердце его царства.
Этот курс должен был привести их к Стратикс Люмина.
Тетуракт рывком вернул свое сознание обратно на мостик. Сваленные в кучи тела задрожали, ощутив отзвуки ярости своего господина. При помощи ментальной речи он резко выкрикнул приказ разворачивать корабль-гробницу к ледяной планете, чтобы перехватить чужаков.
«Только не Стратикс Люмина, — подумал Тетуракт. — Этого нельзя допустить».
Загоняя свежую обойму в свой болтер, Корвакс услышал, как половина его отряда поступает так же. Он оглянулся на сержанта Вейала: шлем того был поврежден в бою и космодесантник стоял с непокрытой головой, выдыхая струйки белого пара в морозный воздух.
