тут делаете?
— Не думал, что это тайна, — саркастически ответил Альдо, поднимая руки в наручниках. — Мы, госпожа Белмон и я, вот уже несколько месяцев пленники этой обворожительной семейки, а моя жена имела несчастье десять минут назад принести выкуп в миллион долларов. Что касается вас, дорогой Уишбоун, я не поручусь, что ваша жизнь будет долгой.
Во влюбленном техасце проснулся деловой человек, и он подошел поближе к хозяину дома.
— Выкуп заплачен, как я вижу, вы должны их освободить. Договор есть договор.
Чезаре-Оттавио отрицательно покачал головой:
— Отсюда никто не уйдет, кроме нас и вас, Уишбоун. Вы ведь жаждете жениться на Лукреции? Она ваша, вы ее заслужили! И к тому же нам нигде не будет житься вольготнее, чем в вашей замечательной стране.
— Не помню, чтобы я вас к себе приглашал.
— Почему бы не пригласить? Мы теперь с вами почти что братья.
— Не спешите! Скажите, что вам сделали эти люди?
Красивое лицо Оттавио исказилось гневной гримасой, когда он указал рукой на Полину:
— Эту женщину я предназначал себе в жены, но она предпочла мне вот этого и стала его любовницей!
— Зато я никогда не собиралась выходить за вас замуж, — возразила молодая женщина. — Да, вы развлекали меня, прилично танцевали, но для семейной жизни этих достоинств недостаточно. Но мне и в голову не приходило, что вы опасный сумасшедший.
— Вы слышите, что она говорит? — завопил Оттавио. — Оскорбления следуют одно за другим! Она мне за них заплатит! Дорого заплатит!
Взрыв ярости Оттавио не произвел на Уишбоуна ни малейшего впечатления. С полным спокойствием он задал следующий вопрос:
— Кто будет платить, узнаем после. Чем вам досадил князь Морозини?
— Вы что, ничего не поняли? Он украл у меня эту женщину! К тому же его высокомерие мне претит!
— Если начать уничтожать всех, кто вам не угодил, наша земля мигом избавилась бы от угрозы перенаселения. Перейдем к княгине Лизе, если только она соизволит мне разрешить говорить о ней. — Тут Уишбоун поклонился Лизе. — В чем вы можете упрекнуть ее? В том, что она принесла вам чемодан с долларами? Это единственное ее преступление, и оно вовсе не доставило ей большого удовольствия.
Лиза улыбнулась Уишбоуну с той сердечностью, на какую больше не мог рассчитывать Альдо.
— Ни малейшего удовольствия, господин Уишбоун! Хотя очень бы не хотела вернуться домой вместе с тем, за кого только что заплатила выкуп.
— Прошу тебя, Лиза, не выноси мне приговор до тех пор, пока не выслушаешь меня, — взмолился Альдо.
— Здесь неподходящее место для каких бы то ни было выяснений, — холодно ответила она, даже не взглянув на мужа.
Огорченный техасец вновь повторил свой вопрос:
— Так скажите же мне, чем провинилась княгиня Лиза?
На его вопрос ответила Лукреция:
— Она виновата в том, что замужем за человеком, который дважды оскорбил меня. И самой сладкой местью для меня будет смотреть, как он мучается, видя гибель жены и любовницы. Вот почему ни один из этой троицы не выйдет из этого замка живым.
Не снисходя до разговора с презираемой им женщиной, Альдо обратился к ее брату:
— Вот, значит, кто здесь отдает приказы. А вам, стало быть, отведена роль безгласной мебели. Что ж, почему бы фурии не главенствовать? У нее хватило дерзости и бесстыдства совершить убийство и кражу, даже когда погибал огромный пароход. Она, а не вы убила графиню д’Ангиссолу.
— Да, это сделала я, — с гордостью произнесла Лукреция. — Мы с отцом занимали двойную каюту, и я под предлогом болезни ни разу не вышла из нее, чтобы моя красота не привлекла ко мне ненужного внимания. И я справилась! Вы представить себе не можете, какой я испытала восторг, когда в этом адском кипящем котле я забрала драгоценности, а потом вонзила кинжал в эту женщину. Я поступила, как Людовико Морозини, твой предок, князь! Он изнасиловал, а потом убил Анжелу Борджа, мою прапрабабку, за то, что она не хотела его!
Обстановка не располагала к веселью, и все-таки Альдо улыбнулся:
— Я вижу, что Борджа или те, кто примазывается к ним, не потеряли привычки переписывать историю так, как им понравится. На самом деле все было совершенно иначе. Анжела, чья девственность осталась в далекой, далекой юности, страстно хотела выйти замуж за…
— Может, хватит языками трепать? — вдруг вмешался в разговор Макс, который ненадолго уходил и теперь вернулся. — Напоминаю, что было решено немедленно смыться, как только будут получены доллары и сведены все счеты! Нечего терять время и драть горло из-за всякой ерунды!
— Знай свое место и молчи! — окоротил его «Чезаре». — Мы как раз сводим счеты, как и было предусмотрено договором. Твое дело помалкивать!
— Ну, раз вы настаиваете на своем, ничего не поделаешь. Вы хозяин! Но не обижайтесь, если мы с братьями дадим отсюда деру немедля. Мы хорошо знакомы с французскими тюрьмами, гостеприимство там относительное… А уж если речь зайдет о гильотине!
— Что за чушь ты мелешь? При чем тут эти глупости?
— Никакие не глупости! Имейте в виду, что к нам прибыли два автомобиля с полицейскими, жандармы и люди из мэрии, сейчас они окружают замок…
Лукреция подбежала к окну.
— Он прав, — прошипела она. — Пора бежать. Но сначала избавимся от тех, кто нас продал! Неси веревки, Макс!
— Зачем? Каждому по пуле, и порядок!
— Еще чего! Все будет гораздо красивее! Я хочу, чтобы они умерли, но по моему сценарию! Я уже все приготовила. А ты иди быстрей переодевайся, — приказала она «Чезаре».
Лукреция торопливо отдавала распоряжения, и узников крепко-накрепко связали, хотя и Альдо, и Полина пытались сопротивляться. Но что они могли сделать, когда руки у них уже были скованы наручниками? Лиза от усталости и избытка чувств упала в обморок, связали и ее. Связали также и Уишбоуна, который поспешил Лизе на помощь. Он задыхался от гнева и негодования:
— Подлая тварь! А я на тебя чуть ли не молился!
— Каждый может ошибиться, — издевательски усмехнулась Лукреция. — Но я сохраню на память о тебе чудесный сувенир. Ты меня по-настоящему баловал. А теперь… мы «осчастливим» твоих наследников! Неси бензин!
— Совсем сбрендила! — возмутился Макс. — Говорю, каждому по пуле, и дело с концом!
— Забыл, что твоя жизнь в моих руках?! Забыл, с каким почтением должен ко мне относиться? Бензин! Впрочем, я сама принесу! Он у меня тут, рядом!
Она на несколько минут исчезла, но Максу хватило времени, чтобы снять наручники с Альдо, разрезать на нем веревку и сунуть ему в руки нож и ключи.
— Бог в помощь, — шепнул он тихо.
— Спасибо!
Если удастся
