Я хмыкнул и подошёл к старушке. Она подняла на меня взгляд.
— Это моя мама — Амелия. Знаю, ты мне не веришь. Ведь я азиат, а она европейка. Но она — моя мама.
Я молча смотрел на Амелию. Та, не отрываясь, смотрела на меня.
— Чем она больна? — я повернулся к Лиангу. — У меня…
— Нет, — он прервал меня. — Не в этой ситуации, ладно? Я тебя привёл познакомить с мамой. Ты первый человек в этой стране, которого я пригласил к себе. Не надо мне предлагать помощь. Я сам со всем справлюсь.
Я кивнул. Лианг действует немного эгоистично — ведь моя помощь облегчит жизнь не только ему, но и его матери. Однако я его понимаю. Все мы эгоисты. Раз он хочет справиться со всем сам, хочет доказать себе, что он способен на это, то пусть.
— Меня зовут Владислав, — представился я Амелии. — Я друг вашего сына.
Глаза женщины наполнились слезами, заблестели. Лианг шмыгнул носом и отвернулся.
— Слушай, давай завтра встретимся, да?
— Хорошо. Буду ждать тебя на площади, в восемь утра. И не забудь маску и одежду с капюшоном, — я в последний раз оглядел крохотную комнату и пошёл обуваться.
В моей жизни было много сложностей. В Изначальном Мире я около трёх лет путешествовал вместе с караваном, перебираясь с одной горы на другую, пока не встретил Адель. Приходилось жить в палатках, иногда на открытом воздухе, опасаясь ночных нападений хищников. Поэтому квартирка Лианга хоть и показалась мне маловатой и бедноватой, но только и всего. Отторжения я не чувствовал.
Когда я вернулся домой, со мной пришла поговорить Мейли.
— Я хочу отправиться в Изначальный Мир, — заявила она.
Я приподнял правую руку и пошевелил протезом.
— Знаю, что там очень опасно. Но…
— Ты сможешь убить зверя? Прикончить его, разрезать ему грудь и вытащить сердце? Именно так и становятся Эвольверами.
Мейли не нашлась, что ответить.
— Тебе рано идти в Изначальный Мир. Сперва пройди базовую боевую подготовку — научись пользоваться хотя бы ножом, повысь свою выносливость, улучши рефлексы.
— Но ты ничего такого не делал, — с обидой в голосе ответила Мейли.
— В то время я не знал, как становятся Эвольверами, — парировал я. — Но я собрал свою команду, в которой уже два Эвольвера. А у тебя есть команда? Что если ты попадёшь на гору, на которой мало людей и пока не построили никаких укреплений? Тебе придётся сутки выживать среди хищников. Поэтому сперва пройди подготовку. За это время на горах станет безопаснее. Ты ещё успеешь стать Эвольвером, тебе некуда торопиться.
Мейли неохотно кивнула, признавая мою правоту. На этом наш с ней разговор и закончился.
Вечером я позвонил Мирославе и рассказал ей о походе в Изначальный Мир.
— У меня просьба. Можешь захватить с собой небольшой нож? — попросил я.
— Конечно! Попрошу у Марии Денисовны или Александры Денисовны.
— Тогда до завтра. Не забудь про маску и капюшон.
После разговора с Мирославой я поиграл в шахматы с Людой, приказал слуге подготовить к утру одежду для похода и пошёл спать — завтра предстоит сложный день.
* * *
— Владислав! — громкий голос Лианга отвлёк меня от созерцания гигантской серой пирамиды-портала. Есть в этом строении что-то мрачное, угнетающее.
Лианг встал передо мной в очереди и с широкой улыбкой похлопал меня по плечу. Он был одет в просторный плащ с капюшоном. На мой немой вопрос он достал из кармана чёрную тряпичную маску.
Я нарядился примерно так же — в плотные штаны, полуботинки, футболку и ветровку с капюшоном. И вся одежда — зелёная. В кармане такого же цвета маска.
Кстати, насчёт очередей. Теперь всё гораздо строже — десятки солдат с огнестрельным оружием патрулируют и контролируют, чтобы все вели себя хорошо. Уже успели построить здания и вышки, на которых сидят снайперы. И сама регистрация значительно усложнилась — перед отправкой в пирамиду сотрудники из правительства очень подробно изучали личное дело каждого.
Но, несмотря на это, поток желающих попасть в пирамиду увеличивался. И правительство допускало внутрь почти всех — отклоняли запрос только откровенно неблагонадёжным людям с несколькими судимостями.
Такая щедрость легко объяснима двумя ключевыми причинами. Первая — Изначальный Мир до сих пор плохо изучен, и требуются людские ресурсы и информация. Уже сейчас правительства стран насчитали около тысячи гор, на которые может перенестись доброволец. Среди этих гор есть небольшие — на них достаточно и десяти поселений для обеспечения хоть какого-то контроля и строительства базовой инфраструктуры. А есть гигантские — на них требуются сотни убежищ. Смертность в Изначальном Мире уже не такая высокая, но всё относительно — каждый второй человек после перемещения умирает.
Вторая причина — Эвольверы. Власти уже поняли, что каждый невероятно ценен и что Эвольверов стараются переманить к себе все кому не лень. Армия, роды, частные организации, другие страны, просто богатые люди. Но и это не всё. Эвольвер при перемещении может захватить с собой небольшой предмет — именно так люди деда притащили куб с жидким гелием-три в Изначальный Мир. Но это работает и в обратную сторону — Эвольверы могут приносить вещи из Изначального Мира в Солнечную Систему. Например — останки зверей, необычные минералы, растения и многое другое. В Солнечной Системе они получают за свои находки большие деньги, а учёные изучают новые материалы. Все довольны, всем хорошо.
Мы с Лиангом продвигались по очереди быстро. Всего на площади было около десяти очередей. Восемь — для тех, кто впервые желает попасть в пирамиду. Они двигались медленно, и их концы терялись за пределами площади. А две очереди — для тех, кто уже бывал в Изначальном Мире. Таких как я и Лианг. Когда мы станем Эвольверами, то будем спокойно проходить без очереди. Но до этого момента ещё дожить надо.
Нас быстро проверили и пропустили.
— Увидимся на той стороне, — махнул мне Лианг. После чего надел маску и первым зашёл в чёрную пасть прохода. Я последовал за ним.
Оказавшись в Изначальном Мире, я сразу же присел и прислушался. Ветер, зелень, пение птичек. Всё спокойно.
Только потом обратил внимание на свою правую руку — она не работала. Протез застыл в одном положении, пальцы не реагировали на команды мозга. Неудобно, но терпимо.
Первым делом я залез на дерево — умудрился это сделать даже со своей рукой. Не до конца залез — я быстро понял по возвышающемуся вдали кривому сухому дереву, где именно нахожусь. Поэтому я спустился и побежал к поселению. С момента нападения Сероглазого Медведя прошло уже немало времени, десять дней. И люди успели восстановить разрушенное. Всё-таки зверь, даже Вожак, — зверь. Он побуянил, денёк походил по горе и ушёл в свою берлогу.
Я без происшествий добрался до поселения — оно разрослось. Стены стали толще и выше — на них виднелись следы звериных когтей и кровь. Появилось больше вышек, на которых патрулировали охранники, вооружённые луками и ножами. Значит, это поселение уже пережило первые ночные нападения.
— Имя, фамилия, откуда родом? — строго спросил темнокожий мускулистый мужик. Он сидел возле входа, за деревянным столом, и каждый входящий ему отчитывался. Африканец делал пометки в толстой тетрадке.
— Я из рода Ли. Азиатское Содружество. Имя называть не стану, — холодно ответил я, с лёгким презрением глядя на мужчину.
— Не станешь? — мужик поднялся и вышел из-за стола. Высокий — метра два ростом. Он подошёл вплотную ко мне и ощерился.
— Ты знаешь, кто может не называть своё имя, малец? Эвольвер. Ты — Эвольвер? Как-то не верится.
Я спокойно смотрел ему в глаза, слегка задрав голову.
— Если ты не уйдёшь с дороги — умрёшь. Сейчас, — сухо произнёс я и представил, как ломаю горло африканцу. Очень живо представил — во всех красках. В прошлой жизни я мало убивал своими руками, но иногда мне приходилось идти и на такое.
Африканец слегка побледнел и отступил.
— Ты… Ты можешь проходить. Ясно? Иди.
