и генерал. Как только Кульбертинов переступил порог, подполковник Козин повернулся к нему и сказал:
— О, Иван Николаевич вести принёс! Рассказывайте: сколько немцев сегодня ухлопали?
— Да ни одного, — хмуро ответил Кульбертинов.
— А почему?
— Погода хреновая. Сами видите — туман!
Генерал, сидевший у окна, засмеялся. Сказал:
— Погодка действительно дрянь. Ну а что наблюдали?
— Простите, товарищ генерал, за ругательное слово, — спохватился Кульбертинов. — Такую позицию оборудовал, а ни одного выстрела не сделал… Обидно. Что наблюдал… Наблюдал вот что: во-первых, движение колонны бронетехники. — И снайпер обстоятельно доложил о колонне, выдвигавшейся из тыла к Малоархангельску.
— А ну-ка, покажите на карте, где они шли.
Кульбертинов многому научился на фронте. Умел читать карту. Мог зарисовать схему вражеской обороны.
— Вот здесь я их видел. Шли сюда. — И он чиркнул ладонью по карте.
— Значит, к Первомайскому шли?.. — переспросил генерал.
Это был генерал-майор И. М. Афонин, командир 18-го гвардейского корпуса.
Из журнала боевых действий:
«15 июля 43 г.
Соединения корпуса после 15-минутного огневого налёта перешли в решительное наступление. Противник, опираясь на высоты, оказывает сильное сопротивление.
2-я гв. ВДД медленно продвигается вперёд.
7-й гв. сп, задача которого была овладеть 1 МАЯ, в теч. дня успеха не имел. Пал смертью храбрых командир полка гв. подполковник Козин[93]».
О своём командире полка Кульбертинов горевал долго. Поклялся отомстить за его кровь. И мстил. Успокоился, когда в снайперской книжке прибавилось с десяток убитых фашистов.
Корпус генерала Афонина шёл вперёд. Началась вторая фаза битвы на Курской дуге, наступательная — операция «Кутузов».
В первый день наступления части и соединения 13-й армии на некоторых участках прорвали немецкую оборону и продвинулись в глубину до трёх-четырёх километров. Немцы стояли здесь два года и успели создать основательную оборону с мощнейшими опорными пунктами, соединёнными не только системой перекрёстного огня, но и окопами траншейного типа, полевыми укреплениями, дотами. На каждый километр фронта противник стянул до тысячи человек личного состава, 50–60 орудий и миномётов, 10 танков, самоходных и штурмовых орудий.
К тому же свои войска генерал К. К. Рокоссовский вынужден был бросить в наступление без всякой оперативной паузы после тяжелейших оборонительных боёв. Таков был приказ Ставки.
Во время одной из атак наступление батальона прервал огонь немецкого дота. Из нескольких амбразур одновременно вели огонь три пулемёта. Кругом — чистое поле. Обойти дот невозможно. Командир полка торопит комбата: вперёд! вперёд! Соседи наступают без помех, а его батальон застрял…
После гибели М. Е. Козина полк возглавил майор Георгий Данилович Кошмяк. Так же, как и Козин, он привечал Кульбертинова, давал ему поручения, заслушивал доклады после возвращения снайпера с нейтральной полосы. И вот теперь, когда батальон намертво залёг под огнём немецких пулемётов, майор Кошмяк вызвал на НП сержанта Кульбертинова и сказал:
— Иван Николаевич, видишь, твои товарищи лежат. Уже много убитых и раненых. Надо этому змею горынычу головы отсечь. Ступай. Но подумай, прежде чем голову подставлять.
Выполз снайпер на фланг, в обход дота, залёг, замаскировался в ложбинке и редком кустарнике. Стал наблюдать. Пули бокового пулемёта нет-нет да и стегали по верхушкам ивняка. Вскоре заметил: к доту с тыльной стороны, где, по всей вероятности, находится люк или дверь, подползает немец, в руках у него какой-то ящик. Патроны! Подносчик патронов, догадался Кульбертинов. Три пулемёта. Работают непрерывно. Короткие паузы делают лишь для того, чтобы сменить перегревшиеся стволы или зарядить новую ленту. Патроны расходуют быстро, а запаса не сделали.
Вскинул винтовку, поймал в перекрестье сгорбленную фигуру немца. Выстрел! Ящик выпал из рук, фигура подносчика исчезла за бруствером и больше не появлялась. Видимо, впопыхах немцы не успели отрыть ход сообщения полного профиля. Не прошло и минуты, как со стороны оврага появился ещё один подносчик патронов. Его Кульбертинов снял ещё в самом начале пути. Из дота за подносчиками, видимо, наблюдали. Уже замолчали два пулемёта. Продолжал вести огонь только один, центральный, и то — короткими очередями. Снайпер уже знал, как будет развиваться дальнейший сюжет. Вот открылась дверь, высунулась голова в каске. Выстрел! Голова дёрнулась и провалилась в проём. Снайпер дослал в патронник очередной патрон. Чтобы не стряхнуть прицел, осторожно, правой рукой достал из подсумка обойму и зажал в зубах. Очередной немец, по всей вероятности, преодолел расстояние от двери до ящика с патронами ползком. Но чтобы взять ящик, ему пришлось привстать на колени. Снайпер поймал эту его оплошность. Выстрел!
А тем временем умолк и центральный пулемёт. К доту со всех сторон подползали десантники. Вскоре там одна за другой лопнули гранаты. Из щелей узких амбразур потёк коричневатый толовый дым.
Батальон пошёл вперёд.
6
В начале августа 1943 года гвардейцы-десантники дрались уже под Добрынью. А в конце августа началась Черниговско-Припятская фронтовая наступательная операция. Её проводил Центральный фронт К. К. Рокоссовского как составную часть Черниговско-Полтавской стратегической операции. Начинался первый этап битвы за Днепр. Перед началом операции 18-й гвардейский стрелковый корпус был передан в состав 60-й армии генерала В. Д. Черняховского. Этот молодой командарм отличался энергией и явным полководческим талантом.
После успешного завершения Орловской наступательной операции десантные соединения быстро привели себя в порядок, получили пополнение и подготовились к новому удару вперёд. Общая атака началась 26 августа 1943 года. На главном направлении наши войска продвигались тяжело. Немцы часто контратаковали при поддержке танков и авиации. Однако на вспомогательном направлении 60-я армия быстро прорвала фронт, передовые части с ходу ворвались в город Глухов. К концу августа с боями углубились на 60 километров и вступили на территорию Украины.
К концу сентября 1943 года авангарды генерала К. К. Рокоссовского вышли к Днепру, с ходу захватили несколько плацдармов.
Иван Николаевич Кульбертинов вспоминал, что на правом берегу Днепра «убил 60-го фашиста, а 61-й оказался офицером с двумя крестами и орденом».
В дни боёв на плацдармах сержант Кульбертинов был представлен к ордену Славы 3-й степени. Здесь его личная война с немецкими оккупантами была особенно результативной: 113 солдат и офицеров противника!
Приведём выписки из наградных листов.
На медаль «За отвагу» от 18 июля 1943 года: «…Кульбертинова Ивана Николаевича за то, что он под дер. ПЕРВОЕ МАЯ из снайперской винтовки истребил до 20 гитлеровцев и уничтожил пулемётный расчёт». Следует заметить, что в ходе боёв на северном фасе Курской дуги населённый пункт Первое Мая несколько раз переходил из рук в руки.
На орден Славы 3-й степени от 1 декабря 1943 года: «Товарищ Кульбертинов лучший снайпер полка. На его счету за 2 месяца имеется убитых 113 немецких солдат и офицеров. За проявленный героизм в боях при удержании и расширении плацдарма на правом берегу ДНЕПРА…»
На орден Красного Знамени от 7 июня 1944 года: «Принимая участие за удержание и расширение плацдарма на правом берегу р. ДНЕПРА,
