— Как пожелаешь. Я не раз слышала, как у себя дома ты заявлял, что предпочел бы есть на завтрак то, что обычно ел во Франции.
— Уже нет.
Она позвонила в маленький колокольчик, позвала служанку.
— Придется немного подождать, пока тебе приготовят все эти блюда…
— Не беспокойся! — Он вскочил, резко отодвинув стул, и швырнул на стол салфетку. — Я позавтракаю в клубе. А позже мы с тобой обсудим кое-какие возникшие недоразумения. Я не шучу: я намерен быть хозяином в собственном доме.
Луиза сидела одна за столом и пила кофе. Ее не волновало, что Роберт все на свете считает своей собственностью. Ему необходимо тешить свое самолюбие, ну а запертая дверь, конечно, для него болезненный удар. Но так теперь будет всегда. И дело не только в Лили. Если бы прочность браков зависела от вмешательства всяких Лили, то в мире почти не осталось бы женатых пар, но настоящие брачные отношения должны выдерживать любые самые суровые испытания. Если бы за прошедшие месяцы она увидела хотя бы намек на искреннюю привязанность, то переезд в этот дом совпал бы с их примирением, однако все его мысли были заняты тем, как использовать ее с максимальной выгодой для себя. Луиза исчерпала чашу своего терпения. Никогда больше ни одному мужчине она не позволит собой манипулировать. Сначала Пьер, теперь Роберт. Оба — те еще эгоисты, каждый по-своему, но Пьер хотя бы любил ее. И любит до сих пор. Она в этом не сомневается. Ни он, ни она больше ни с кем не смогут пережить таких ярких ощущений. Они оба всегда знали это, с самого начала и до конца. Такая любовь не может умереть. Она способна выдержать любые превратности, даже предательство и окончательный разрыв.
Луиза с тихим вздохом поставила пустую чашку и провела пальцами по векам. Она очень редко позволяла себе думать о Пьере, а сейчас вспомнила все. Посмотрела на часы. Впереди длинный рабочий день. Уилл хотел, чтобы она посмотрела новую партию французского бархата, их компания по оптовой поставке высококачественных материй обрела большую популярность. К тому же сегодня она должна лично доставить актрисе ее платье. Оно, конечно, не выдерживает сравнения с обманчивой простотой того произведения из белого тюля и серебряного шелка, которое Уорт создал для принцессы де Меттерних. Английские туалеты были не столь изысканны, как парижские, полностью соответствовавшие безумным настроениям города, поэтому там, где Уорт ограничился минимумом отделки, Луиза, напротив, кое-что добавила и решила шить платье из роскошной тафты, окрашенной новейшими химическими красителями в великолепный розовый цвет, пришив к юбке не менее сотни оборок. Актриса влюбилась в платье на первой же примерке и пришла в восторг от маленьких шелковых бабочек, которые должны были украсить ее прическу. Черные перчатки, казавшиеся необычайно длинными на фоне традиционной длины краг, и черный бархатный пояс воздавали символическую дань придворному трауру. По счастью, это никоим образом не омрачило бы облика актрисы, в ней ощущалась яркая индивидуальность, привлекающая к себе внимание. Все заметят платье, сшитое мадам Луизой.
Исполненная надежд на будущее, Луиза поднялась наверх, чтобы перед уходом побыть немного с сыном. В свои четыре с половиной года он уже свободно говорил на двух языках, правда, иногда путал какое-нибудь необычное слово в обоих языках. Войдя в детскую, Луиза поздоровалась с сыном по-французски, он подбежал к ней, еще теплый со сна и в ночной рубашке. Она прижала его к себе, уселась у камина, посадив его на колени, и он стал весело щебетать о своих планах на день. Его сходство с Пьером все резче бросалось в глаза, подтверждая старую поговорку, что плод любви всегда похож на своего отца.
Вернувшись вечером домой и пройдя к себе в спальню, Луиза обнаружила, что Роберт вырезал замки из смежных дверей. Сам он стоял, подпирая косяк плечом и небрежно скрестив руки на груди, и ехидно ухмылялся.
— Как ты посмел! — крикнула она в бешенстве. — Это все равно ничего не изменит. Я просто перенесу все свои вещи в другую комнату.
— Если ты это сделаешь, я отправлю Пола в школу.
Луиза была в ужасе.
— Ты что, с ума сошел? Он же еще совсем малыш!
Роберт был непреклонен.
— Ты слышала мой ультиматум. Я говорил, что в этом доме я буду хозяином.
Она видела, что он не блефует. Судя по всему, судьба решила толкнуть ее на еще одну жертву. Луиза молча отвернула от мужа свое горестное лицо. И он понял, что победил.
20
Через три года после того, как Луиза открыла магазин, она решила съездить в Париж.
Некая мадемуазель Брюссо, француженка средних лет и уроженка Шартра, очень преданная работе, стала ее правой рукой, благодаря чему у Луизы появилось больше свободного времени. В витрине ее магазина были выставлены платья, ярко окрашенные новыми анилиновыми красителями и причудливо обшитые черной отделкой. Буквально через каких-то пару недель, подражая новой моде, их стали покупать.
Модницы почти сразу же потянулись в магазин. Актриса сдержала слово, при каждом удобном случае распевая оды своей новой французской портнихе, и, когда в магазин рекой потекли заказы, была щедро вознаграждена новыми платьями. Меньше чем через год Луиза смогла расширить свой магазин по Литтл-Аргиллстрит, хотя вовсе не намеревалась вступать в конкуренцию с крупными универмагами. Она сняла верхний этаж над магазином, где устроила дополнительные мастерские и установила еще несколько примерочных кабинок, а на первом этаже остался ее небольшой салон.
Ее успех упрочила королевская свадьба. Принц Уэльский взял в жены прекрасную принцессу Александру Датскую, и все лондонское общество бросилось за модными нарядами. Луиза выпустила коллекцию облегающих жакетов, которую назвала «Александра», они раскупались сразу же, как только появляюсь на прилавках. Многие ее платья украшали собой балы, приемы и банкеты в честь королевской четы. Луиза считала себя достойной ученицей Уорта. Недавно он наводнил мир моды юбками, присборенными и юбками с фижмами — его вдохновила на это простая рабочая женщина, которая, не заботясь о красоте, собрала в складки подол своего платья, подоткнув под нижние юбки, чтобы они не испачкались, пока она будет мести пол. Платья из роскошных тканей, сшитые Уортом и его подражателями, конечно, не имели ничего общего с первоначальным оригиналом. Но силуэт юбки был тот же.
Несколько месяцев спустя Луиза с Робертом и Полем Мишелем уезжали в Париж. Роберт ни за что бы не отпустил с мальчиком одну, зная, что ребенок — единственное его оружие против нее. В последнее время Луиза вела переговоры, желая выкупить для Роберта «Престберис», но его мать не соглашалась. Роберт все время был в дурном настроении, разговаривал с Луизой отрывисто и раздраженно. В ярости мог распустить руки, больно ткнуть ее в ребра или двинуть кулаком в живот. Несмотря на свою самоуверенность, он остался, по существу, беспомощным недорослем, который будет капризничать и беспутствовать до конца своих дней. Как она могла вообразить, что он сможет быть Полю Мишелю хорошим отцом, — просто уму непостижимо. Роберт мог быть очень суров, требовал немедленного повиновения и наказывал мальчика за малейшее ослушание. Правда, Роберт порой обращал внимание на мальчика, и тогда Поль Мишель, от природы добрый и привязчивый, с готовностью принимал его расположение, иногда довольно бурно, и все снова оканчивалось неприятностями и слезами. Только Уилл делал для мальчика почти все — водил его с собой удить рыбу и каяться на лодке, учил играть в крикет и дал ему один из первых уроков верховой езды. Луиза время от времени сопровождала их в этих прогулках, и для нее это было не менее участливое время, чем для ее сына. Будучи деловыми партнерами, Луиза с Уиллом часто виделись для обсуждения и принятия каких-то совместных решений, Роберт не мог удержаться от язвительных намеков, хотя она прекрасно понимала, что он был бы беспощаден, подозревая, что между женой и Расселлом что-то происходит.
