Нет, и у современных маглов случаются прорывы вдохновения, рождающие настоящие шедевры, но эти редкие жемчужины совершенно теряются на фоне общей убогости и деградации современной магловской музыки.
— Наверное, я должна извиниться, — прервала затянувшееся молчание Лили, разом сбрасывая гипнотическое очарование танца. — Просто этот самовлюбленный индюк меня порядком раздражает. — Знала бы ты девочка, что не пройдет и четырех лет, как ты влюбишься и выскочишь за него замуж. Вы даже будете счастливы… недолго.
— В этих чувствах вы не одиноки. Гриффиндорский принц и его свита успели всем надоесть, — ответил я.
— Вы не любите гриффиндорцев?
— Я не люблю самовлюбленных идиотов. Факультет тут не важен. — То, что во все времена добрая половина львиного факультета таковыми и являлась, я естественно уточнять не стал.
— Хм, один мой друг тоже терпеть не может Поттера, — она задумчиво словно пытаясь разглядеть, что за лицо прячется там под красной тканью.
— Не думает же прекрасная гадалка, что ее друг прячется под маской палача, — с улыбкой заметил я.
— Нет, — покачала головой Лили. — Я прекрасно знаю, что Северус совершенно не умеет танцевать.
О, моя милая, новый Северус может тебя еще и не так удивить.
— Так вашего избранника зовут Северус, — насмешливо поинтересовался я.
— Избранника? — она натянуто рассмеялась. — Друга, просто хорошего друга. Мы дружим с детства.
— Я чувствую сомнение. Вы в ссоре?
— Да… Нет… Если честно, то я не знаю, — Лили смущенно отвела взгляд в сторону, но пересилив себя, снова смело посмотрела мне в лицо. — Мы не ссорились, но в последнее время все больше отдаляемся друг от друга. Он постоянно слишком занят. Вокруг него постоянно что-то происходит, что-то непонятное и возможно опасное.
— Вам это не нравится?
— Меня это беспокоит. А еще эти глупые слухи о его связях с Темным лордом.
— Если бы за подозрения в связях с Темным лордом сажали в Азкабан, то там уже давно не осталось бы места. Да и добрая четверть Хогвартса опустела бы, и не только Слизерин.
— Вы говорите как Северус.
— Умные люди часто приходят к одним и тем же выводам.
— Скромность явно не ваша черта. Похоже, что ваш факультет мне уже понятен.
— Это плохо?
— И что чувствует Слизеринец, общаясь с грязнокровкой? — внешне спокойно сказала Лили, но я почувствовал, как она напряглась. Да и взгляд у нее изменился. Можно скрыть цвет глаз, но этот пронизывающий душу взгляд не спрячет никакая маскировка. Стоило мне сейчас проявить хоть тень грубости или пренебрежения, и я узнаю о себе в частности и всех Слизеринцах в целом немало нелицеприятного.
— Удовольствие, — усмехнулся я. Музыка закончилась. — Спасибо за танец.
Мой ответ явно смутил Лили. Идеи Волдеморта всегда находили немало восторженных поклонников на Слизерине. Следуя им, многие Слизеринцы не слишком хорошо относились к маглорожденным ученикам, и опасения Лили имели под собой основания. Пока Лили не отошла от шока, я взял ее руку, поцеловал ладонь, молча развернулся и растворился в окружающей нас круговерти рождественского бала.
Лили умна и весьма наблюдательна. Дальнейшее общение с ней привело бы к моему разоблачению, а в остальном бал был мне малоинтересен.
Погруженный в собственные мысли, я поспешил покинуть Большой зал. Никогда не любил светские сборища. А Хогвартские вечеринки и вовсе являлись лишь их бледным подобием.
И так, что же мы имеем?
Она больше обеспокоена, чем недовольна моим исчезновением и долгим молчанием — это плюс.
Когда я ступил в один из многочисленных Хогвартских коридоров, страж на плече напомнил о себе легким покалыванием, которое тут же стало весьма и весьма болезненным.
В этот раз Мародеры решили отойти от стандартного плана сперва слегка поиздеваться, а уже потом накинуться всем скопом, и сразу атаковали. Да и засада была подготовлена неплохо. Для мародеров так и вовсе блестяще.
В конце коридора появились Питтегрю и Люпин. Вскинув палочки они дружно ударили Ступефаями. Еще два вскрика «Ступефай!» донеслись из-за моей спины. Готов поставить сотню галеонов, что в начале коридора Поттер и Блэк. Видимо они спрятались под мантией невидимкой и пропустили меня, чтобы атаковать со спины.
Не сказал бы, что атака была столь уж опасна. От лучей Крыски и Клыкастого я бы с легкостью уклонился, а для защиты спины поставил бы невербальный Протего, но заниматься очередным вразумлением малолетних оболтусов мне было просто лень. Да и не стоило раскрывать все свои знания в бестолковой и в целом безобидной драке с мародерами. Хоть и с трудом, но увернувшись от всех четырех лучей, я укрылся в стреловидной оконной нише, распахнул невербальной Алохоморой оконные створки и спрыгнул вниз.
— Где Нюнчик?! — раздались сверху приглушенные, но достаточно слышные голоса мародеров, когда я приземлился.
— Кажется, он спрыгнул вниз, — неуверенно заметил Крыска.
— Тут третий этаж!
— Ну, значит, не спрыгнул, а упал. Видимо кто-то забыл закрыть окно.
— Черт, Хвост, представь, что с нами будет, если он свернул себе шею.
— Я не хочу в Азкабан! — взвизгнул Петтигрю после короткой заминки.
— Вижу, ты понял. Быстро вниз!
— Избавляться от тела? — нервно хохотнул Блэк.
— Если Снейп жив, то его нужно доставить в медкрыло.
— А если мертв?
— Молись, чтобы он был жив, — отрезал Поттер.
Хм, какая жалость, добивать меня, видимо, не будут.
Ждать пока мародеры найдут лестницу и спустятся (ждать от них полета без метлы или банальной парной левитации было бы глупо), я не стал. Не стоит вводить себя в искушение избавиться от этих… гриффиндорцев. И слишком много чести для них, чтобы я тратил свое время на банальную трепку.
Как же они меня нашли? Знаменитая карта мародеров? Мне казалось, что Люпин создаст ее только к концу пятого курса. Кстати на счет карты. Меня всегда терзали смутные сомнения, что ее создание не обошлось без помощи Дамблдора. Люпин не самый бесталанный из мародеров, но создание столь сложной зачарованной вещи ему не по зубам.
Забрав из аудитории неподалеку от входа зимний плащ, я снял маску, набросил на голову капюшон и покинул Хогвартс. Мародеры, как это ни странно, меня не преследовали. Если у них появилась карта, то новое полугодье будет веселым. Еще одна проблемка на мою голову. О Мерлин! Порой я поражаюсь своему терпению — насколько проще было бы их просто прибить в каком-нибудь тихом месте.
Шагая по направлению к воротам, я поймал себя на мысли, что всерьез прикидываю как можно надежно избавиться от трупов этого Хогвартского зверинца. Немного посмаковав самые красочные варианты, я отбросил эту идею. Дело тут вовсе не в доброте, милосердии, гуманизме… и прочих красивых словах. Я уже давно не испытываю ни малейшего благоговения перед пресловутой ценностью человеческой жизни — слишком много на моих руках крови. Нельзя пройти две войны оставаясь с чистыми руками. Я убивал, подчиняясь приказам и защищая свою жизнь, проводил немало экспериментов над живыми людьми — в свое оправдание хочу заметить, что все эти люди были первостатейным сбродом. Хотя… перед кем мне оправдываться? Перед своей отсутствующей совестью?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
