Читаем без скачивания Сиротка. Дыхание ветра - Мари-Бернадетт Дюпюи

— Боже мой, пожар! — выкрикнула Шарлотта. — Нет-нет, только не это!

За несколько минут старая плита и вытяжная труба раскалились. Нагретый до предела дымоход потрескивал. Онезим, похоже, не прочистил его в конце прошлой зимы.

— Боже, помогите! Помогите! — пыталась она выговорить, но голос ее не слушался.

Она выскочила из дома, чтобы взглянуть на крышу. Из трубы с силой вырывались языки пламени, рассыпаясь снопами искр.

— Что я наделала! — простонала она. — Сейчас весь дом загорится.

Шарлотта в ужасе бросилась в кухню. Она наполнила ведро водой и вылила на плиту в слабой надежде притушить огонь. Плита угрожающе зашипела, и поднялся плотный столб пара.

— Боже, нет! Нет! — взмолилась она.

Охваченная паникой, она продолжала лить воду на трубу, но жуткий гул, сотрясавший стены, только усиливался.

Пожары и их страшные последствия запечатлелись в памяти всех жителей Квебека. Шарлотта в детстве слышала немало жутких рассказов. Валь-жальберская церковь и дом приходского священника полностью сгорели в 1924 году, а шестью годами ранее — гостиница и первый универсальный магазин. Их отстроили заново, но воспоминание об этих разрушительных пожарах не стерлось. То же самое произошло и в Робервале. Монастырь урсулинок[66] и робервальский «Гранд-отель»[67], Экономическая школа[68] стали добычей огня. Такое нередко случалось зимними вечерами, когда, как теперь, стоял сильный мороз.

— Господи, пощади, пощади! — молила она, взбегая по лестнице.

Она заглянула в обе спальни, но удушливый дым заставил ее отступить.

— Чердак!

Жара под крышей была невыносимой.

Шарлотта в панике отступила.

«Нужно звонить в церковный колокол, — подумала она. — Да нет же, ведь церкви больше нет, а пожарные из Роберваля доберутся слишком поздно…»

Она в слезах сбежала по ступенькам на первый этаж и столкнулась с Жозефом и Арманом Маруа и мэром.

— Как только я увидел огонь на твоей крыше, я предупредил твоего будущего тестя. Вот-вот загорятся балки. Внутри оставаться опасно.

— Это еще не факт, — перебил его Жозеф. — Слой снега на крыше такой плотный, что, возможно, удастся избежать худшего. Бедняжка Шарлотта, твой растяпа-брат, должно быть, забыл прочистить дымоход!

Шарлотту сотрясала нервная дрожь. Арман с состраданием обнял ее за плечи.

— Выйдем на улицу, поди знай, — сказал он. — Я так за тебя испугался, когда понял, что тута горит! Ведь твой дом стоит на отшибе.

И он увлек ее на обледенелую дорожку. Прибежали несколько мужчин с лопатами. Среди них был Онезим, притащивший лестницу.

— Смотри, — сказал Арман девушке. — Помощь подоспела. И, кажется, пламя уже чуток поутихло. Тебе повезло, что нынче ночью выпало столько снега. Раскаленные уголья падают на крышу, но тут же гаснут. А Симон-то где?

— Понятия не имею, — пробормотала она. — Я была совсем одна. Такой ужас, этот адский гул… Я думала, что все сгорит!

Во рту у нее пересохло, но она не смогла договорить. Она смотрела, как снуют соседи, а ее брат кричит и размахивает руками.

— Держи, глотни виски, и тебе полегчает, — сказал Арман, доставая из кармана плоскую бутылочку. — У тебя зуб на зуб не попадает.

Шарлотта никогда не пила ничего крепкого, но тут она, не рассуждая, последовала совету Армана. Он тоже выпил.

— Ты прав, мне стало лучше, — сказала она, закашлявшись и пытаясь отдышаться со слезами на глазах. — Во всяком случае, ни отец ни мать меня уже не попрекнут за это, а Симону плевать, что со мной будет. Я как раз перекрашивала кухню. Ему бы помочь мне… Я три года махала кистью, теперь плечо болит!

— Три года?! — удивился Арман. — И вправду долго! Лолотта, у тебя голова кругом пошла.

— Я хотела сказать «три часа», — поправилась она с нервным смешком.

Жозеф Маруа подошел к молодым людям, его вспотевшее лицо было покрыто копотью.

— Опасность миновала? — спросила Шарлотта.

— От тебя несет спиртным! — возмущенно буркнул в ответ Жозеф. — Мне не нужна невестка, которая любит выпить. Так и случаются пожары, когда в голове мысли путаются.

— Папа, ей нужно было прийти в себя, только и всего, — перебил его Арман. — И нечего читать мораль. Чья бы корова мычала!

Если бы не мэр и другие соседи, пришедшие на помощь, Жозеф влепил бы своему младшему оплеуху. Он бросил на Армана злобный взгляд.

— Благодари Господа, — сухо заметил он. — Мы вовремя погасили огонь, перекинувшийся на балки, но нет никакой гарантии, что ночью снова не займется.

— Придется как следует все чистить, — добавил Онезим. — Вроде прошлой зимой я прочищал дымоход, или это было год назад… Но ты, Шарлотта, тоже хороша, столько дров натолкала в печку!

— Это ты виноват! — выкрикнула она. — Вы с Иветтой все запустили.

Они замолчали, услышав приближающийся лай собак. Это подъехал Симон. Он сильно удивился, застав такое представительное собрание. В воздухе стоял едкий запах гари и остывающей золы.

— Ты как раз вовремя! — заорал Жозеф. — Загорелась сажа в печной трубе и дымоходе.

Шарлотта не отрывала взгляда от жениха, пока он с изумлением рассматривал крышу. Наконец он увидел ее среди собравшихся. Она подошла к нему вся в слезах, надеясь, что Симон приласкает ее и утешит. Он похлопал ее по щеке и покрутил темный завиток на лбу.

— Не самая умная мысль — красить стены среди зимы. Надо было подождать, как я тебе говорил. Извини, что я опоздал, но Тала пригласила меня зайти перекусить, а потом Тошану нужно было заехать в мэрию, и мне пришлось везти его туда. Он ранен; Трамбле ударил его ножом, представляешь?! Это мой кореш, и я не мог допустить, чтобы он в таком состоянии тащился пешком. Ты должна понять…

Девушка с досадой отпрянула. У нее возникло странное чувство, что ее унизили на глазах у всех. Арман смотрел на нее каким-то странным взглядом, в котором сквозило сочувствие.

— Разумеется, я понимаю, — жалобно прошептала она.

Она лукавила. Ей было совершенно непонятно, почему Симон проявлял такую готовность помочь другу и такую холодность в любви.

Пошатываясь, Шарлотта направилась на улицу Сен-Жорж. Двери дома она оставила открытыми настежь. Она покинула тех, кто бросился ей на помощь, даже не поблагодарив.

— Она не в себе, — со вздохом произнес мэр.

— Я закрою, — сказал Онезим. — Завтра утром приду и все как следует осмотрю.

Симон закурил сигарету. Арман выхватил ее у него изо рта и бросил на землю. Он сказал брату чуть слышно:

— Ты бездарь! И на что ты Шарлотте сдался?! Ты трус, и она будет с тобой несчастна. Пойди скажи ей, что ты ее не любишь, или я сам скажу, пока она за тебя не вышла.

— Хуже будет, если я на ней не женюсь, — процедил Симон сквозь зубы. — Отстань от меня. У меня нет выхода.

Арман в ярости удалился. Многие годы он любил Шарлотту. На следующий день Арман Маруа покинул Валь-Жальбер с несколькими долларами в кармане. На сердце у него было тяжело. Он решил пойти в армию. Только мать оплакивала его отъезд. У Бетти было предчувствие, что она больше его не увидит.

Глава 18

В глубине души

Это был обычный вечер для семьи Маруа. Они собрались поужинать пораньше, а потом посидеть вместе при свете лампы. В печке на красных раскаленных углях горело кленовое полено, потрескивал огонь. Ходики рядом с буфетом, казалось, тикали в такт вздохам Жозефа, сидящего неподалеку в кресле. Он курил самокрутку, от едкого дыма которой Бетти мутило. Но она не протестовала, склонившись над вязаньем, для которого требовались очень тонкие спицы. Она устроилась возле стола, где их дочь Мари с грустным выражением лица зубрила домашнее задание по географии. В ярком свете лампы на ее белокурых волосах играли радужные блики. Симон перелистывал последний номер газеты «Прогресс Сагеней», который вечером дал ему Жослин Шарден, предварительно прочитав от корки до корки. Это ежедневное издание публиковало новости о событиях в Европе.

— Как тута у нас спокойно! — пошутил молодой человек. — Мне скоро будет недоставать дурацких шуток Армана.

— Не смей так говорить о своем брате! — оборвала его Бетти. — Война отберет его у меня, чувствую это в глубине души.

— Скажешь тоже! Он будет тихо-спокойно жить в Цитадели до мая, а то и еще годик там протянет, как знать, — возразил Симон. — А я теперь должен вкалывать за него.

— Если бы мне было столько лет, сколько ему, я бы тоже пошел в армию, — пробурчал Жозеф. — По крайней мере, перестал бы мозолить глаза. Одной дамочке это очень даже понравилось бы. Правда, Бетти?

— Ну почему ты болтаешь глупости, Жо? — запротестовала его супруга. — Мне вовсе не хочется, чтобы ты уехал, особенно теперь, когда я жду ребенка. Хватит с меня Армана!