По причинам, которые никогда уже не станут ясными даже мне самому, приближаясь к моргу с его внушительными, хотя и фальшивыми дорическими колоннами, я решил присутствовать на похоронах сестры тайно, наблюдая за ними с нашего старого потайного места. Возможно, в глубине души я чувствовал, что не могу встретиться с отцом. А может, боялся сидеть рядом с матерью, чьи слёзы, вне всякого сомнения, будут столь же искренними, сколь и обильными. Не знаю; да и неважно. Между тем, пока я вспоминал те раскопки на Кипре, моё зрение ещё ухудшилось, и я усомнился, смогу ли предстать перед собравшимися в надлежащем виде. Я раздвигал листья боярышника, точно пловец в океане — воду, а добравшись до окна, заглянул в него и даже, насколько это было возможно для меня в том состоянии, разглядел пришедших. Группа оказалась меньше, чем я предполагал, учитывая, что сестра всегда была более общительной из нас двоих. И тут я будто услышал её голос, шепчущий мне прямо в ухо, в тот самый миг, когда я вспомнил, как она откликнулась на мой рассказ о найденной в Курионе семье.
Много лет подряд она то и дело называла меня садовником камней, но в тот день она сказала, что я — сердечный садовник. Мне это понравилось. Ничего лучшего мне никто не говорил, ни до, ни после. Как только упали первые капли дождя и моё зрение рухнуло, обратившись вовнутрь, к центру всего, что я мог видеть, я ощутил единство с огромной общиной мёртвых — и с моей сестрой. Моей сестрой Джули, которая обернулась с кресла в первом ряду, у окна, и смотрела на своего потрясённого исчезающего брата, славшего ей, насколько это было в его силах, прощальный привет.
Питер Страуб
Питер Страуб — автор семнадцати романов, переведённых более чем на двадцать языков мира. Среди них «История с привидениями», «Коко», «Мистер Икс», «В ночной комнате», а также «Талисман» и «Чёрный дом», написанные в соавторстве со Стивеном Кингом. Его перу принадлежат две поэтические книги и два сборника рассказов, кроме того, он редактировал издание «Историй» Г. Ф. Лавкрафта для «Библиотеки Америки». Он получил Британскую премию фэнтези, восемь премий Брэма Стокера, две награды Международной гильдии хоррора и две Всемирные премии фэнтези. В 1998 году на Всемирном конвенте хоррора он был назван Грандмастером. В 2005-м ему присудили премию за достижения всей жизни Ассоциации авторов хоррора.
Танго Малыша Реда
Малыш Ред как тайна
Что за тайна этот Малыш Ред! Как он питает себя, как живёт, как проводит дни, что творится у него в голове во время этого необычайного путешествия… Ведь тайна — это именно то, что не поддаётся, не пускает в себя.
Малыш Ред, его жена, его родители, его братья
О женщине, на которой он был женат, известно мало. Малыш Ред редко говорит о ней, разве что заметит иногда: «Моя жена была наполовину сицилианкой», или «Всё, что вам нужно знать о моей жене, это что она была наполовину сицилианкой». Некоторые даже высказывали предположение, правда, не в присутствии Малыша Реда, будто эта давным-давно исчезнувшая жена была не более чем фикцией или мифическим персонажем, созданным исключительно для того, чтобы добавить конкретности его несколько расплывчатой истории. Пропали годы. Пропали десятилетия. (В некотором смысле, пропала жизнь — некоторые считают, что жизнь Малыша Реда.) Существование жены, пусть даже анонимной, действительно придаёт прошедшим годам некоторое подобие структуры.
На одну половину она была сицилианкой; на вторую вполне могла оказаться ирландкой.
— С людьми вроде неё не шутят, — говорит Малыш Ред. — Она будет хлебать с тобой из одной чашки, но шутить с собой всё равно не позволит, ясно, о чём я?
Его родители также неизвестны, хотя никто никогда не предполагал, будто они — фикция или миф. Даже анонимные родители должны быть из плоти и крови. Поскольку Малыш Ред с сухим и невыразительным лонг-айлендским акцентом упоминал о некоем отрезке времени, проведённом им в джазовом ансамбле средней школы в Юниондейле, то можно предположить, что его семейство долгое время проживало в Юниондейле, Лонг-Айленд. По всей видимости, у него были два брата, оба старшие. Все трое мальчишек росли в атмосфере скромного достатка, ничем особенным не отмеченной. Её частью вполне могла быть какая-нибудь забегаловка, ресторанчик или бакалейная лавка, которую держали ма и па. Что-то связанное с едой, с питанием.
Долгие годы, которые Малыш Ред провёл, прислуживая за столами, десятилетия «подавания», продолжают эту питательную тему, которая постепенно становится неотделимой от самой идеи существования Малыша Реда. По крайней мере в одном важном смысле питание лежит в сердце его тайны. Почти все хорошие тайны так или иначе уходят корнями в тему питания. Идеи питания и жертвоприношения испокон веку ходят рука об руку, как старые друзья. Вспомните Джуди Гарланд[89]. Брак в Кане. Вспомните о рыбе, зажаренной в ночи на берегу Галилейского моря. Костёр, рыба на простой сковороде, блики огня на тёмных фигурах людей.
Братья не прошли через его историю без следа и не остались анонимными. В расплывчатом, как хвост кометы, прошлом Малыша Реда братья существуют двумя отдельными искрами, угольками, краткими вспышками. Слепо, бессознательно, они делили с ним его раннюю жизнь, жизнь в Юниондейле. Совершенно ясно, что они были сосредоточены на своих животах, пальцах ног, машинах, неврозах, на чём угодно, только не на большеглазом рыжеволосом малыше, который ковылял за ними следом. Кайл, Затворник; Эрни, Безнадёжный. Так называл их Малыш Ред. Затворник, кончив школу, жил с женщиной намного старше его через один городок от родителей, пока те, постарев, не купили трейлер и не поселились в каком-то захолустье в Джорджии, а он переехал за ними, в трейлер поменьше на том же участке. Когда умер отец, Кайл продал свой трейлер и поселился с матерью. Не прошло и шести недель с тех пор, как они покинули округ Нассау, когда за ними пустился Безнадёжный, Эрни. Вскоре он нашёл работу охранника в местной средней школе и девушку, на которой женился ещё до конца года. Его вес, в день свадьбы составлявший 285 фунтов, вскоре увеличился до 350. Потеряв возможность исполнять свои обязанности, Эрни стал жить на пособие. Кайл, потенциально талантливый музыкант, испытывал приступы тошноты и резкие перепады давления при одной мысли о сцене, и музыка как источник дохода оказалась закрытой для него навсегда. К счастью, другой его талант — утешать пожилых женщин — служил ему исправно: мать оставит ему свой трейлер и 40 000 долларов — сумму, вдвое большую той, что достанется по завещанию другим двум сыновьям.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
