* * *
Часов около двух пополуночи Гарри Латимор вдруг позвал:
- Тюльпан! - (Фанфан назвал ему свое имя) - Я боюсь!
Впервые Гарри Латимор проявил какие-то чувства. Нет, между ним и Тюльпаном установилась настоящая дружба, которая бывает если люди вместе долго противостоят лицом к лицу опасности, но находила она выражение лишь в одобряющих взглядах и ободряющих жестах. Слова им были не нужны.
- Боишься?
- А ты нет?
- Ну да - что не успеем вовремя. Сколько ещё копать?
- Шесть метров. И ты заметил, тут все больше щебня!
- Ну вот!
- Через шесть метров нужно будет копать вертикальный ствол, а вся крепь кончилась. Придется поискать ещё дерева. Знаешь что, разберем мебель Труди!
- Конечно, ты же сам знаешь, нам в арсенале нужно быть завтра, в день святой Гудулы. Это единственный наш шанс. Святая Гудула нам поможет! добавил Тюльпан весело, хотя и устало.
Светильник между ними бросил слабый свет на черные лица и серебристые капельки пота.
- Тогда - вперед! - с отчаянной отвагой решил Латимор.
Победить! Победить самих себя и преодолеть преграды, но победить! Любой ценой украсть у англичан то, чем те собирались покорить американцев, а потом и весь мир! Новое грозное оружие! Революционное изобретение! Двое английских инженеров только что завершили свой многолетний труд. Построили орудие, которое за четыре секунды можно было зарядить шестьюдесятью пулями - и эти пули пар выстреливал с силой, превышавшей силу пороха. И нужно было поскорее обратить столь грозное оружие против них самих, чтобы ответить им ударом на удар, чтоб удивить их, деморализовать и, наконец, победить. Но это было не единственной причиной, почему Гарри Латимор отдался телом и душой этому безумному предприятию. Похитить чертежи этого адского оружия было только частью его великой мечты, которой он посвятил всего себя.
Мечтой этой он поделился с Тюльпаном однажды ночью, когда они отдыхали в сарае.
- Ты хочешь знать, что привело меня к измене моей родине? Так слушай!
И Фанфан услышал страстную, хотя и шепотом произнесенную речь, полную волненья и экстаза. Гарри Латимор изложил свое понятие истории, мира и его будущего. Нет, он не предавал Англию, поскольку та в его глазах значения не имела, поскольку ни одна страна для него не была важна сама по себе! Вот что он страстно шептал Тюльпану:
- Знаешь, что главное? Самое главное, Тюльпан, это гораздо больше и возвышеннее, чем страна, за это человек может и жизнь отдать: это свобода всех людей!
Потом Гарри Латимор объяснил Тюльпану, что нужно устранить любой деспотизм и уничтожить всякую тиранию, принести людям лучшее будущее, где розы демократии будут цвести по всей земле, и люди будут петь и радоваться свободе. А для этого нужно помочь тем, кто борется за свободу, как американцы, и кто, победив, начнут сражения за свободу по всей земле!
Эта безумная, но возвышенная речь весьма удивила Тюльпана, чье врожденное благородство воспылало при мысли о таком прекрасном будущем - и мы ничем не оскорбим искренность его порыва, если так, - кстати заметим, что прежде всего думал он о ликвидации привилегий аристократов, чтобы когда-нибудь мсье Тюльпан мог, не боясь попасть в Бастилию, сказать бывшему герцогу Шартрскому: "- Пошел ты..."!
* * *
Святая Гудула была покровительницей деревушки Вуди Хилл. Каждый год в её день в деревне не работали, все праздновали, трактиры были полны, а вечером устраивали фейерверк, который оплачивали вскладчину. Фейерверк устраивали на площади перед главными воротами арсенала, за стенами которого оставалось всего пятнадцать стражников с сержантом во главе.
Входить в здание им было запрещено - такое право имели только два инженера, изобретших страшное оружие, и три оружейника, которые с ними работали. Каждый вечер ровно в шесть за ними приезжала карета военного ведомства и отвозила обратно в Лондон, где они жили в здании возле артиллерийских складов и находились под пристальным надзором. Людям этим запрещены были любые контакты с окружающим миром - а письма, которые те слали родным, подвергались цензуре. Так что отсюда Гарри Латимору ничего опасаться не приходилось, - в секретной мастерской арсенала никого не было. А что касается стражников, можно было рассчитывать на то, что они будут пялиться на небо, чтоб разглядеть ракеты, шутихи и прочие причуды фейерверка.
И вот двое наших героев усиленно копают - теперь уже копают над собой, вертикально (слава Богу, наткнулись на глину и стены подкопа пока держатся!) ибо в праздник святой Гудулы можно рассчитывать, что грохот взрывов и свет ракет отвлечет внимание и притупит слух. Итак, если боги демократии будут на стороне наших героев, все должно удасться! Но с какой стати именно теперь богам демократии держать их сторону?
Когда взлетела первая ракета, они услышали лишь тихое шипение, но тут же долетел к ним приглушенный вопль зрителей, - так они узнали, что праздник начался! Гарри Латимор сказал Тюльпану:
- Если я верно рассчитал, над нами осталось сантиметров тридцать-сорок. А раз ничто ещё не рухнуло нам на головы, как я боялся, значит никаких тяжелых конструкций сверху нет!
- Святая Гудула с нами! Я же тебе говорил! - радостно заявил Тюльпан, который только что отнес в тоннель мешок глины. И тут они услышали взрыв очередной петарды!
- Что это значит?
- Ничего! - шепнул Гарри Латимор. - Смотри! (Он весь покрыт был каким-то мусором). - На меня только что упал кусок пола! Гаси светильник!
Над ними зияла дыра, из которой падал неясный свет, сквозь окна проникавший в мастерскую - зеленый свет ракеты! Теперь совсем ясно слышны были и крики любующейся публики! И снова все погрузилось во тьму. Потом очередная ракета засияла желтым светом - и метрах в двух перед собой они увидели силуэт орудия - в то самый миг, когда оба оказались внутри.
- Прекрасно, - заметил Тюльпан, - они нам ещё и светят!
- Поэтому я и выбрал праздник святой Гудулы! Как ты полагаешь, могли бы мы здесь расхаживать с фонарем, чей свет заметен через окно?
- Гениально! - восторженно признал Тюльпан. - Быть тебе президентом первой демократии в мире! Но как ты хочешь унести орудие? Тут пятьдесят кило, не меньше! И не пройдет в тоннель!
- Здесь есть все чертежи, - победоносно сообщил Латимор, успевший в темноте спокойно добраться до металлического шкафа и вернуться к Тюльпану в розовом зареве новой ракеты с кожаным футляром.
- Все чертежи? Откуда ты знаешь? (Опять настала полная тьма). - А чем открыл ты этот шкаф?
- Своей копией ключа (Все окрасилось красным). - Ты знаешь, кто информатор Эверетта? Стефенсон, один из этих инженеров! - сказал Латимор, прыгая в вырытую яму. - Пошевеливайся!
