Почти сразу конь пал на колени. Филип едва удержался в седле, но затем спрыгнул с него и бережно поставил на ноги девушку. Их окружили матросы, восхищенные отвагой беглецов. Филип, отстранив их, прошел к торопливо отдававшему приказания Джефрису. Тот слегка попятился под устремленным на него пристальным взглядом темных от гнева глаз рыцаря. Филип резко отвел локоть, и тотчас его кулак врезался в челюсть капитана. Пес рухнул на мостик, как пустой мешок и, когда рыцарь приблизился, сжался в комок, ожидая новых побоев. Однако рыцарь, наклонившись, рванул его к себе и поставил на ноги.
– Это за то, что ты пытался нарушить наш договор, – глухо сказал он, а затем снял с пальца перстень королевы и вложил его в ладонь капитана. – Теперь поспеши, ибо, клянусь Днем Страшного суда, с той минуты, как юг на этом корабле, у нас с тобой один конец.
Словно очнувшись. Пес заорал на толпящихся матросов. Корабль, разворачиваясь, вышел на середину реки, и на мачтах заполоскались, набирая ветер, полные паруса.
Анна Невиль стояла на корме, вцепившись в фальшборт, и не отрываясь глядела на берег.
Там, на узкой тропе, шла настоящая бойня. Филип не успел заметить, откуда у Фрэнка появилась в руках толстая суковатая дубина величиной с добрую оглоблю. Но орудовал он ею как перышком. Лучший боец на палках в Пограничье, Фрэнк Гонд отшвырнул меч и явил все свое непревзойденное мастерство. Перегородив конем тропу, он, со свистом вращая дубиной над головой, разил ею направо и налево, валил всадников, прошибал им головы вместе с касками, сшибал ударами дубины с ног лошадей. Никого из противников он не подпускал близко, сам же косил их, как колосья на поле. Его сила казалась чудовищной. Один человек теснил целый отряд. Противники пятились, пытались парировать удары, но никто не мог выдержать натиска этого страшного бойца. Ржали кони, в ужасе вопили люди:
– Спасайтесь! Это сам сатана!
Наконец кое-кто побежал прочь. Земля вокруг Фрэнка была усеяна трупами людей и лошадей. Стонали изувеченные.
Анна неистово закричала в буйном восторге. Глаза ее сверкали.
– Рази их, мой славный Фрэнк! Гони эту свору хромого горбуна!
Положив руку на плечо девушки, Филип почувствовал, что она дрожит от возбуждения. Внезапно она ахнула и застыла.
Из задних рядов нападающих кто-то, улучив момент, метнул во Фрэнка короткое копье. Анна не видела, куда оно попало, но вздрогнула, заметив, что ратник пошатнулся, затем резко вырвал копье из раны и сломал древко. Он еще держался в седле и даже смог разбить голову первому же пытавшемуся приблизиться всаднику. Фрэнк продолжал сражаться! Это казалось невероятным! Однако теперь он все чаще промахивался, с трудом удерживал свою палицу, покачиваясь в седле.
– Беги же, Фрэнк! – стонала Анна. – Беги, скачи, пока не поздно!
Фрэнк поднял дубину, но не удержал равновесия и выпал из седла. Анна страшно вскрикнула. Она заметила, что всадники на миг замешкались, увидев, как враг вновь поднимается на ноги. Фрэнк шел на них, держа свое смертоносное оружие, н даже до корабля долетал его полный ярости рык. Один из верховых замахнулся на него мечом, но тут же упал, сраженный чудовищным ударом дубины. Казалось, на это ушли последние силы Фрэнка, ибо он тут же опустился на колени. Палица выпала у него из рук.
И тотчас с десяток воинов окружили его. Анна видела, как они вскидывают и опускают копья, и в следующий миг извивающееся тело Фрэнка поднялось в воздух. Он был еще жив, хватался за древки копий, словно стремясь вырвать их из рук своих убийц. Затем конвульсивная дрожь сотрясла его тело, и он затих.
Анна стояла, окаменев, и, только когда все было кончено, молча уткнулась в грудь Филипа. Из толпы наблюдавших за схваткой матросов доносились невольные возгласы. Корабль, набирая ход, летел по речной глади, и вскоре место последней битвы Фрэнка Гонда скрылось за береговой излучиной.
Филип смотрел вдаль. На его плече безутешно рыдала Анна. Рыцарь бережно и осторожно погладил ее по волосам и глубоко вдохнул сырой речной воздух. Он смотрел на проплывавшие мимо берега, на остроконечную колокольню вдали, на полоски зеленеющих полей. Он покидал эту землю, став ее врагом и изгнанником. Как много изменилось с той поры, когда в ослепительный солнечный день он выехал из городских ворот Йорка! С ним были все его люди, рядом скакал смешливый мальчишка Алан Деббич… Филип взглянул на девушку. Из всех его спутников судьба сохранила лишь ее. Лишь им двоим суждено было до конца пройти этот страшный кровавый путь, в конце которого – неизвестность.
26.
«Летучий» на всех парусах покинул устье Темзы и сразу же вынужден был отклониться от курса из-за сильного южного ветра. Капитан Джефрис дал команду тщательно проверить весь такелаж. Корабль, весь в клочьях пены, швыряло с борта на борт, небо было свинцовым, но, казалось, все это не внушает капитану никаких опасений. Он сам встал к штурвалу и ни на миг не выпускал его из рук. На мизинце его темной, продубленной водой и ветром руки ослепительно сверкал перстень королевы Элизабет.
Филип Майсгрейв, стоя на корме, неотрывно глядел на удалявшийся берег. Ему впервые приходилось покидать Англию, и сердце его невольно сжималось, когда он окидывал взором сумрачное море и низкое небо, подсвеченное кровавой полосой заката над холмистой грядой вдали. Вокруг корабля с криками кружили чайки и буревестники. Крепкий ветер свистел в снастях, палуба ходила ходуном под ногами матросов.
Рыцарь глубоко вдохнул солоноватый, пахнущий йодом воздух. К своему удивлению, он совершенно нормально переносил качку. В отличие от него Анна сразу же слегла, почувствовав себя скверно. Ее отвели в кормовую надстройку, где располагалась каюта, именовавшаяся покоем леди Элизабет. Она была отделана весьма богато, посредине ее возвышалась широкая кушетка, покрытая затканным цветами покрывалом. Здесь Анна и проводила все время, изнемогая от дурноты, и Филип видел ее лишь время от времени, когда она появлялась на палубе, чтобы глотнуть сырого ветра. Всякий раз Майсгрейв словно ненароком оказывался рядом, опасаясь, как бы При сильном крене девушка не оказалась за бортом. Чувствуя его присутствие, Анна сердито махала рукой, приказывая ему удалиться, однако ей было так плохо, что вскоре она даже Перестала обращать на него внимание.
Смеркалось. «Летучий» продолжал мчаться, то взлетая на гребни волн, то зарываясь носом в пену. Филип видел, как снова распахнулась дверь каюты и появилась Анна, вновь кинулась к перилам и почти упала на них. Рыцарь поспешил поддержать ее, схватив за пояс. Он слышал, как она кашляет, задыхается, как словно судорога проходит по ее спине.
