Увы, слова протоиерея А. Шмемана не желают помнить ни в самом "Вестнике", ни в Свято-Владимирской духовной академии, деканом которой А. Шмеман был до последних дней жизни. Профессору А. Шмеману в самом жутком сне не могло бы привидеть-
312
ся, что преемнику Патриарха Пимена, Патриарху Алексию II, за 180 таких "заранее заготовленных бумажек", многие из которых содержат не менее жалкую ложь, которой уже никто больше в мире не верит, но которые были торжественно и высокопарно наименованы "180 статей, трудов и выступлений Святейшего Патриарха Алексия II", за эти 180 бумажек в его родной Свято-Владимирской академии в ноябре 1991 года будет присуждена почетная степень доктора богословия. Впрочем, и в двух других американских университетах ему была присуждена почетная ученая степень за те же "180 бумажек". И каждый раз, снова и снова, словно издеваясь над памятью профессора-протоиерея, выступавшие и поздравлявшие велеречиво объясняли многолетнюю ложь и предательство Святейшего докторанта нуждами верующих, пользой Церкви, невозможностью поступать иначе. Одними и теми же стандартными сергианскими формулировками, которые давно уже утратили всякий смысл, но которые так любит Патриарх. Надо полагать, соловецкие епископы-исповедники, архиепископ Ермоген, священник Н. Эшлиман, Б. Талантов были безразличны к нуждам верующих, радели о своих шкурных интересах, а не о пользе Церкви, по нераскаянному упрямству, гордыне, жестоковыйности, скудоумию отказывались бегать с доносами к уполномоченным, помогать безбожникам закрывать церкви, потакать беззаконию, бесстыдно лгать.
Но при чем здесь Патриарх Алексий II? Разве Патриарх Пимен не был удостоен той же степени доктора богословия за свои "заранее заготовленные бумажки"? Разве кроме них никому из наших архиереев не вручали почетные дипломы и медали? Почему бы нынешнему декану академии, профессору-протоиерею Иоанну Мейендорфу, тоже члену редколлегии "Вестника", многолетнему сотруднику о. Александра Шмемана, не встать и не заявить во всеуслышание: "Нет, Ваше Святейшество! Многие из Ваших статей, выступлений, интервью исполнены лжесвидетельства. Оправдания этому позорному ужасу нет и быть не может!".
И еще на одно расхожее оправдание и тонкий соблазн сер-гианцев ясно и неоспоримо отвечает о. Александр Шмеман:
"Не для себя существует Церковь и не в самосохранении внутренний духовный двигатель ее жизни. И потому в ней всегда пребывает очень тонкая, огромным числом «церковников» слишком часто не замечаемая, черта, отделяющая подлинное и праведное охранение Церкви
313от соблазнительного самосохранения: когда церковное общество начинает, почти бессознательно, служить себе, а не назначению Церкви в мире; когда верующие начинают ощущать Церковь как существующую только для них и для удовлетворения их «религиозных нужд», и в этих нуждах, в своих церковных навыках, в своем духовном удовлетворении полагать мерило всего в жизни Церкви; когда по видимости все остается таким же — благолепным, молитвенным, утешительным, а на глубине уже искривлено тонким — самым тонким из всех! — духовным эгоизмом и эгоцентризмом. И потому главной заботой церковной совести не должна ли быть забыта эта черта, чтобы праведное охранение Церкви не превращалось в духовно-опасное, ибо двусмысленное и соблазнительное, самосохранение?"17.
Верность Матери-Церкви затемняет верность духу Церкви
В статьях "Вестника" точно и объективно изложены все до единого доводы в защиту сергианства и неопровержимо показана их несостоятельность. Вот как полемизирует с сергианцами протоиерей Кирилл Фотиев, член редакционной коллегии "Вестника", в статье "По поводу письма А.И. Солженицына":
"Спор о «декларации» митрополита Сергия столь же стар, как и сама эта декларация. Но сейчас можно уже подвести некоторые итоги той политики, начало которой положил митрополит Сергий, что и делает Александр Исаевич, и, главное, оценить эту политику в свете положения, существующего в Советском Союзе сегодня. Сторонники митрополита Сергия возразят А.И., что, в условиях сталинщины, «линия» митрополита Сергия была единственно возможной. Все равно позакрывали почти все церкви? Но, возразят они, если бы не декларация и вытекающая из нее «линия», то вообще было бы «голое поле», а так было сохранено зерно, которое смогло дать, при поддержке верующего народа, обильные ростки, как только грозные события начала сороковых годов принудили Сталина на время отказаться от преследований и даже прикрыть антирелигиозную пропаганду. Это дало возможность использовать и послевоенные годы, когда относительный либерализм продолжался, были открыты духовные школы, остались «действующими» церкви в тех районах, где они были вновь открыты под оккупацией, — все это помогло Церкви, набравшейся сил, встретить и перенести волну новых, уже хрущевских, гонений. <...> Признавая относительную правду таких
314
рассуждений в том, что касается сталинского периода, нужно, однако, со всей ясностью сказать, что сегодня эта «линия» вредна и порочна. Противостояние правительственному нажиму сегодня не только помогло бы сохранить открытыми храмы, но и спасло бы моральный авторитет Церкви в глазах тех, кто ищет у нее правды и водительства. Да, молодежь «своими ногами», как пишет А.И., приходит сегодня в Церковь, но потому, что распад казенной советской идеологии создал в душах чудовищную пустоту, а не потому, что Церковь, в полную меру сегодняшних возможностей, начала осуществлять то единственное, для чего она существует, — силой подвига, примера и слова вести людей от власти «князя мира сего» ко Христу. И, наряду с умолканием слова — растет, растет византийское, закованное в броню парчи, великолепие «культа», через которое уже не пробиться галилейскому свету Сына Человеческого, не имевшего где преклонить главу; а чего, как не этого «тихого света святыя славы» жаждет сегодня человеческое сердце? Что же — падшая Церковь? «Жалкая холопка слуг антихристовых» (по жесткому слову покойного А.В. Карташова)? Нет, говорит А.И., и мы за ним повторим -тысячу раз нет! Но трагически-плененная и, по крайней мере, в лице своих высших иерархов, не делающая ничего, чтобы путы этого плена разорвать: напротив, эти иерархи готовы, с постыдной поспешностью исполняя требования власти, «давить» лучших своих священников... Справедливо поэтому недоумение А.И. по поводу западных епархий московской юрисдикции: «Из сочувствия к рабам склонять и свою выю под ярмо? Из сочувствия ко лгущим в плену — поддерживать ту ложь на свободе?» Причины такой позиции — в неверной экклезиологии, при которой «верность Матери-Церкви» затемняет верность духу Церкви: во главу угла ставится неразрывность этнических уз и соучастие в исторической судьбе «нашей» Церкви, а не свобода совести и свидетельства"18.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
