– Но фотографии не уничтожены. – Теперь Джо могла думать очень ясно, очень спокойно. – Они существуют. Существуют точно так же, как мои портреты. Кто-то методично фотографировал меня, следил за каждым моим шагом… Я очень похожа на свою мать, Нэтан. Не так уж сложно перенести на меня одержимость ею.
– Полагаешь, я не думал об этом? Думал и пришел в ужас. Когда мы нашли Сьюзен Питерс и я понял, как именно она умерла, я решил… Джо, я один остался! Я похоронил и отца, и брата.
– Разве ты хоронил брата?
Нэтан замер, затем медленно покачал головой:
– Кайл мертв.
– Откуда ты знаешь? Только из полицейских рапортов, где написано, что он напился и упал с яхты? А что, если все не так, Нэтан? У него были фотографии, негативы, дневник…
– Но он утонул! Он был в тот вечер очень пьян, угрюм и подавлен. Так говорили те, кто был с ним на яхте. Его исчезновение обнаружили только на следующее утро. Вся его одежда, фотооборудование – все осталось на яхте.
Джо молчала, и Нэтан заходил взад-вперед по комнате.
– Мне пришлось смириться с тем, что совершил мой отец, смириться с тем, чем он был. Теперь ты хочешь, чтобы я поверил в то, что мой брат жив и что он способен на все это? Преследовать тебя, подталкивать тебя к нервному срыву. Последовать за тобой сюда и… – Неизбежный вывод ошеломил его, он резко повернулся к ней. – Убить Сьюзен Питерс.
– Нэтан, моя мать была задушена, не так ли?
– Да. Господи, да.
Джо предупредила себя, что необходимо оставаться невозмутимой, отстраненной, и сделала следующий шаг:
– Сьюзен Питерс была изнасилована? Нэтан закрыл глаза.
– Да.
– Если это был не муж…
– Полиция не нашла никаких улик против мужа. Я проверил перед тем, как вернулся сюда. – Ему было больно продолжать, но выхода не было. – Джо Эллен, теперь полицейские собираются более тщательно расследовать исчезновение Джинни.
– Джинни? – Джо почувствовала, что ужас вернулся. Холодное спокойствие, охранявшее ее, растаяло. – О нет, не Джинни.
Нэтан не мог коснуться ее, не мог ничего предложить ей. Он оставил ее одну, вышел на веранду. Перегнувшись через перила, он отчаянно пытался глотнуть воздух. Когда за ним скрипнула дверь, он заставил себя выпрямиться.
– Нэтан, какова была цель твоего отца? Что он хотел доказать этими фотографиями, если никогда никому не мог показать их?
– Его притягивало совершенство. Власть. Он хотел не просто наблюдать и запечатлевать, но стать частью образа. Создать его. Совершенная женщина, совершенное преступление, совершенный образ… Он считал Аннабелл красивой, умной, очаровательной. Она была достойна.
Нэтан следил, как один за другим зажигаются в темноте светлячки, и собирался с силами, чтобы продолжать.
– Я должен был рассказать вам обо всем, как только приехал сюда. Но говорил себе, что мне необходимо время. Время, чтобы постараться понять. Я оправдывался перед собой тем, что вы все смирились с ложью, а правда будет только хуже. Потом я молчал, потому что хотел тебя. Я нашел своему молчанию логическое обоснование: тебе плохо, ты страдаешь; можно подождать, пока ты станешь доверять мне. Пока влюбишься в меня…
Джо молча стояла за его спиной. Пальцы Нэтана, сжимавшие перила, разжались.
– Все логические обоснования, разумные объяснения обычно своекорыстны. Мои, во всяком случае, были такими. Но после убийства Сьюзен Питерс я больше не мог закрывать глаза на правду, не мог больше лишать тебя права знать правду. Но я ничего не могу сделать, чтобы изменить то, что он совершил, не могу искупить его вину. Никакие мои слова не смогут загладить то, что он сделал тебе и твоей семье, залечить ваши раны.
– Да. Ты ничего не можешь сделать, ничего не можешь сказать. Он отнял мою маму и заставил всех нас думать, что она бросила нас. Его эгоизм разрушил все наши жизни. Между нами разверзлась пропасть, которую мы так и не смогли преодолеть. Должно быть, он причинил ей боль… – Голос Джо задрожал, и она крепко прикусила губу. – Должно быть, ей было очень страшно, она не могла понять, что происходит… Ведь она не сделала ничего дурного! Она просто была самой собой.
Джо глубоко вдохнула и почувствовала запах океана, который всегда действовал на нее успокаивающе.
– Нэтан, я обвинила во всем тебя, потому что ты был рядом. Потому что у тебя всю твою жизнь была мать. Потому что ты касался меня и вызывал во мне чувства, каких я никогда не испытывала прежде. Мне необходимо было обвинить тебя – и я это сделала.
– Я не ждал ничего другого.
– Боже, зачем ты мне об этом рассказал?! Ты мог похоронить все. Забыть. Я бы никогда ничего не узнала…
– Но я бы знал. И каждый день, проведенный с тобой, был бы предательством. – Он повернулся к ней. – Поверь, Джо, я хотел найти в себе силы жить с этим. Уберечь тебя и спасти себя. Но я не мог.
– И что же теперь? – Подняв лицо к небу, она спрашивала не богов, не Нэтана, а свое сердце. – Должна ли я заставить тебя платить за то, за что невозможно расплатиться? Наказывать тебя за то, что сделали с нами, когда мы были детьми?
Горечь, подступившая к горлу, не давала ему говорить. Он посмотрел на деревья, на таинственную, молчаливую реку.
– Почему бы и нет? Разве ты сможешь смотреть на меня и не видеть его, не вспоминать то, что он сделал? И ты всегда будешь ненавидеть меня за это.
«А ведь я действительно смотрела на него, но видела его отца, – подумала Джо. – Нэтан принял все, все мои удары, не сказав ни слова в свою защиту. Керби назвала его поступок мужественным и была права. Как же сильно он страдает! Почему мне понадобилось так много времени, чтобы понять: сколько бы вреда ни причинили мне, столько же причинили ему!»
– А ты не очень высокого мнения о моем уме и способности к состраданию, – тихо сказала она. – Пожалуй, ты вообще довольно низкого мнения обо мне.
Нэтан не знал, что у него остались силы удивляться, но все-таки удивился:
– Я тебя не понимаю.
– Да, явно не понимаешь, если думаешь, что я буду и дальше обвинять тебя в том, чего ты не совершал. Я просто не сразу смогла смириться, Нэтан. Мне нужно было время, чтобы осознать все и оплакать ее.
– Но он же был моим отцом!
– Да, и если бы он был жив, я убила бы его своими руками за то, что он сделал с ней, со всеми нами. С тобой. До конца своих дней я буду ненавидеть его! А теперь ответь мне, Нэтан: ты сможешь найти этому место в своей жизни или просто уйдешь? Я скажу тебе, что собираюсь делать я. – Она мчалась напролом, не давая ему заговорить. – Я не позволю снова обокрасть меня, я хочу использовать свой последний шанс на настоящее счастье. Но если ты уйдешь, я научусь ненавидеть тебя. Я научусь ненавидеть тебя, если придется. И никто никогда не будет ненавидеть тебя больше, чем я!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
