Их отсутствие оказалось губительным и для дел герцога, и для дел короля. Дофинцы, павшие было духом после падения Мелена и Вильнев-ле-Руа, вновь приободрились, узнав, что вражеские предводители уехали. Внезапным приступом они взяли замок Ла-Ферте и Сен-Рикье и, наконец, так жестоко разбили англичан близ Божи, что брат короля, герцог Кларенс, маршал Англии господин Рос, граф Кини и цвет английского рыцарства и английской кавалерии пали на поле боя; графы же Соммерсет, Хантингтон и Перш сдались дофинцам в плен. Однако тело герцога Кларенса не досталось врагам: один английский рыцарь поднял его к себе на лошадь и защищал столь храбро и успешно, что сумел передать это бесценное сокровище графу Солсбери, который отправил тело герцога в Англию, где оно было предано земле.
Герцог Эксетер, ставший по смерти герцога Кларенса парижским губернатором, скоро охладил пыл жителей Парижа: правление его отличалось жестокостью и высокомерием. Под каким-то ничтожным предлогом он подверг аресту маршала Вилье де Л’Иль-Адана, и, когда народ попытался вызволить арестованного из рук стражников, ведших его в Бастилию, герцог Эксетер приказал стрелять в народ: англичанин, чужеземец, враг решился на то, чего никогда не осмеливался делать сам герцог Бургундский.
Об этих событиях король Генрих узнал в Лондоне, а герцог Филипп — в Генте. Оба решили, что их присутствие в Париже необходимо, и тотчас направились туда: английский король — несмотря на болезнь, герцог Бургундский — несмотря на то, что должен был уладить ссору своего кузена Жана Брабантского с его супругой Жаклин де Эно.
Оба союзника хорошо понимали свое положение. Дофин осаждал Шартр. Объединенные войска герцога Филиппа и короля Генриха выступили на помощь городу. Дофинцы были слишком малочисленны, чтобы решиться принять сражение: они сняли осаду, и дофин отступил в Тур. Вместо того чтобы преследовать его, герцог Бургундский взял мост в Сен-Реми-сюр-Сомм и осадил Сен-Рикье. Однако его войско было слишком слабым, и он потерял под стенами этой крепости целый месяц.
Пока продолжалась осада, герцог, находившийся в своем лагере под стенами города, узнал, что де Аркур, перешедший на сторону дофинцев, идет на него в сопровождении Потона де Ксантрая, надеясь застать врасплох, и что вместе с ним идут гарнизоны Компьеня, Креспи (в провинции Валуа) и других городов, покорившихся дофину. Герцог решил выступить тайно, ночью переправился через Сомму и двинулся навстречу дофинцам, чтобы принять сражение. 31 августа, в одиннадцать часов утра, оба войска находились друг против друга и, остановившись в трех полетах стрелы одна от другой, изготовились к бою. В войне двух зятьев со своим шурином это было первое крупное сражение с участием молодого герцога, которому не исполнилось еще и двадцати четырех лет. Прежде чем начать бой, герцог пожелал быть посвященным в рыцари: честь совершить это посвящение оказали господину де Люксембургу. После чего герцог тотчас же сам посвятил в рыцари Коллара де Коммина, Жана де Рубекса, Андре де Виллена, Жана де Виллена и других. Со стороны дофинцев среди прочих были посвящены в рыцари перед этой битвой де Гамаш, Реньо де Фонтэн, Коллинэ де Вилькье, маркиз де Серр и Жан Ройо.
Отдав первые распоряжения, герцог Бургундский приказал Филиппу де Савезу взять знамя и сто двадцать воинов под командой де Сен-Леже и внебрачного сына Русси, чтобы, совершив обходной маневр, напасть на дофинцев с флангов в тот момент, когда начнется сражение. Герцог отдал приказ своим военачальникам не двигаться с места и прикрыть маневр этого отряда. И только увидев, как двинулась конница дофинцев, он закричал: «Вперед!» и двинул свое войско. Передние ряды противников с грохотом столкнулись: смешались кони, люди, железо; многие в этом первом столкновении были опрокинуты, убиты или тяжело ранены; многие сломали копья и тотчас сменили их на мечи и секиры. Началась рукопашная схватка, в которой воины обеих сторон выказали ловкость и силу.
Одно странное обстоятельство поначалу едва не склонило победу в пользу дофинцев: дело в том, что по оплошности бургундцы доверили свое знамя слуге. Слуга же, не привычный к боевым схваткам, при первом же натиске обратился в бегство и бросил знамя на землю. Многие бургундцы, не видя более своего развевающегося знамени, решили, что герцог взят в плен; фландрский герольд возвестил даже, будто герцог убит, так что слышавшие его мигом разбежались кто куда, а вслед за ними почти пятьсот воинов в панике покинули поле сражения, на котором герцог, желая доказать, что он достоин рыцарских шпор и памяти своего доблестного отца, вместе с остатками войска совершал чудеса героизма.
Дофинцы, видя, что противник обратился в бегство, отрядили около двухсот человек под командой Жана Ролле и Пьеррона де Луппеля для преследования врага, который, пробежав, не останавливаясь и не принимая боя, шесть лье, у Пекиньи переправился через Сомму.
Все это время главные силы обеих сторон твердо удерживали свои позиции, сражаясь доблестно и упорно. Герцог был поражен двумя копьями: одно пронзило его оправленное сталью седло, другое, пробив щит, засело в нем, так что герцогу пришлось его бросить. Тут дофинский всадник схватил герцога и попытался стащить с седла. Герцог отпустил меч на темляк, обхватил дофинца за шею и, пришпорив своего могучего боевого коня, вырвал противника из стремян, как ураган вырывает дерево; доскакав до своих, он бросил дофинца наземь, и воины взяли его в плен.
Еще два человека творили в этом сражении чудеса: у дофинцев это был Потон де Ксантрай, отличившийся затем во время грандиозной осады Орлеана, а у бургундцев — новопосвященный рыцарь Жан де Виллен, о котором история почти не сохранила других упоминаний. Исполинского роста, в прочных фламандских доспехах, он сражался верхом на сильной лошади; сломав копье, де Виллен бросил поводья, схватил тяжелую секиру и, словно молотильщик на гумне, крушил дофинцев — воистину гомеровский герой!
Что до де Ксантрая, то он прорубил железную стену, которая тотчас сомкнулась за ним, но это его мало обеспокоило: длинный широкий меч сверкал и свистел в его руках, подобно мечу карающего ангела. Видя, что де Ксантрай вторгся в ряды бургундцев, Жан де Люксембург направил коня ему наперерез в надежде его остановить, но ударом своего страшного меча де Ксантрай разрубил ему шлем и раскроил череп. Бургундский военачальник рухнул, как подкошенный. Ле Мор, воин, следовавший за де Ксантраем, уже захватил Жана де Люксембурга в плен, но на помощь подоспел мессир де Вифвиль и попытался вырвать его из рук противника. Де Ксантрай бросился на смельчака, вознамерившегося отнять у Ле Мора его пленника, и первым же ударом меча отсек ему правую руку. Де Вифвиль упал радом с тем, кого пытался спасти, и Ле Мор, которому с двумя пленными трудно было бы справиться, добил де Вифвиля ударом кинжала в грудь.
