Навек оставшаяся молодой Людмила Дубинина
Тем страннее его переезд из Москвы в Свердловск. Ибо этот переезд, не решая проблем, только создавал новые. Колеватов терял работу и, соответственно, перед ним вставала задача замещения выпавших из его личного бюджета денег. Вместо размеренной учебы в заочном вузе, требовавшей напряжения лишь на период сессий (причем на это время он по месту работы получал оплачиваемый отпуск!), Колеватову пришлось приспосабливаться к совершенно иному графику, гораздо более напряженному. Конечно, сделавшись студентом дневного отделения, он получал все те бонусы, что так украшают студенческую жизнь во все времена, но преувеличивать ценность веселого времяпрепровождения все же не стоит. И самое главное — Колеватов менял московскую прописку на свердловскую, а по тем временам это была совершенно неравнозначная замена.
Переезд в Свердловск можно было бы объяснить увольнением с работы: дескать, лишившись источника дохода, Александр решил вернуться на родину. Но мы знаем, что порядок событий был обратным — Колеватов сначала перевелся из заочного «Политеха» в свердловский и лишь затем был уволен. Более того, причиной увольнения как раз явился «уход на учебу в ВУЗ», т. е. в УПИ, ибо учеба во Всесоюзном заочном «Политехе» работе не мешала.
Навек оставшийся молодым Игорь Дятлов
Что же произошло? Напрашивается явная аналогия с той ситуацией, что мы видели в случае с Семеном Золотаревым: человек переезжает на Урал из намного более благополучного региона. На подобный шаг человек решается вовсе не из-за альтруизма, никто в СССР не отказывался от московской прописки только для того, чтобы быть ближе к любимой девушке или больной маме. Для подобного шага требовались не просто очень веские основания, а основания перманентные, т. е. такие, действие которых будет сохраняться много лет. Просто основания эти не всегда могут быть замечены или правильно истолкованы окружающими. Очевидно, что учеба в свердловском «Политехе» давала Колеватову некие серьезные преимущества, которые невозможно было получить во ВЗПИ. Что бы это могло быть?
Прежде всего, в этом вузе имелась военная кафедра, обучение на которой позволяло окончившим институт получить звание офицера запаса. Заочная форма обучения во ВЗПИ не предусматривала такой возможности. Наличие офицерского звания служило гарантией освобождения от призыва на действительную военную службу солдатом. Однако для того, чтобы работать в московском институте, Колеватов в этом звании не очень-то нуждался — минсредмашевский НИИ мог обеспечить ему отсрочку от призыва (эта норма не была общепринятой в то время и, кроме того, отсрочку требовалось каждый год продлевать вплоть до наступления 27-летнего возраста). Но необычность жизненной ситуации Колеватова заключалась в том, что призыв на действительную военную службу из Москвы был ему определенно выгоден — за ним сохранялось место в штатном расписании предприятия и по возвращении из армии он восстанавливался уже не как молодой специалист с временной пропиской в Москве, а как постоянный работник, с предоставлением жилплощади. То есть Александр Колеватов мог превратиться в 100 %-го москвича и при этом благополучно получить инженерный диплом, окончив всесоюзный заочный «Политех».
Навек оставшиеся молодыми Николай Тибо-Бриньоль и Юрий Дорошенко
Однако этот вариант его не устроил. Можно не сомневаться, что у Александра был жизненный план получше. И этот план определенно предполагал получение звания офицера запаса.
Как известно, после расправы над Берией и «бериевской бандой» Никита Сергеевич Хрущев и его присные решились на полномасштабное реформирование системы государственной безопасности СССР. Ломка была кардинальной и осуществлялась в нескольких направлениях одновременно. КГБ СССР, созданный 13 марта 1954 г., сильно отличался от аппарата госбезопасности, созданного в послевоенные годы, причем в лучшую сторону. Методы работы стали намного более цивилизованными и гуманными, еще в сентябре 1953 г. исчезло и никогда более не появлялось то самое Бюро № 2 по специальным операциям внутри страны, которое не раз упоминалось в этом исследовании, впервые за всю историю советской госбезопасности секретно-оперативная работа была организационно объединена с контрразведывательной (в рамках Второго Главного управления) и т. п. Но особенно существенным оказалось изменение требований к личному составу спецслужбы. Хрущева трудно назвать технократом, но при всей кажущейся простоте он весьма уважительно относился к людям, имевшим техническое образование. Один из его сыновей был летчиком, другой работал в ракетном КБ, что само по себе весьма красноречиво. После ареста Берии в органах госбезопасности была проведена большая чистка, большое число работников со стажем либо отправились на пенсию, либо оказались переведены на работу в органы милиции, либо вообще лишились партбилетов и воинских званий. Общее число уволенных достигло, по разным оценкам, 16 тыс. чел., среди них более 40 генералов. На смену им начиная с 1954 г. стали приходить молодые сотрудники новой формации — не просто молодые, здоровые и преданные делу партии, а уже получившие высшее образование.
Для чекистов предшествующей поры было нормой, когда малокультурный сотрудник без всякого специального образования долгое время занимался оперативной работой. Со второй половины 1950-х общим стало требование наличия высшего образования, которое, кстати, сохранялось вплоть до распада СССР в 1991 г. Предпочтение отдавалось выпускникам технических вузов (гражданских или военных), из гуманитариев к работе в КГБ привлекались в основном юристы. Большим плюсом для кандидатов являлось знание иностранных языков, а также спортивные достижения, прежде всего в силовых видах спорта (борьба, бокс, тяжелая атлетика) и стрельбе. Логика хрущевских реформ была понятна: для чего брать в органы неуча и на протяжении нескольких лет пытаться сделать из него грамотного человека, если можно изначально отбирать только грамотных людей? Многие сотрудники КГБ «хрущевского набора» сделали в госбезопасности хорошую карьеру, дослужившись до самой Перестройки и даже краха СССР. Их человеческие качества на многие годы определили стиль работы этого ведомства, выгодно отличавшийся от того беспредела, который можно было видеть в сталинскую эпоху.
После окончания военного или гражданского вуза зачисленный в Комитет молодой сотрудник, уже имевший офицерское звание, для получения специальной подготовки направлялся на годичные Высшие курсы подготовки оперативного состава, которые существовали в Ленинграде, Минске, Новосибирске, Свердловске, Ташкенте и Тбилиси (пограничники и разведчики имели свои учебные заведения). Высшая Краснознаменная школа КГБ им. Дзержинского в Москве была ориентирована на подготовку кадров Комитета из лиц, отслуживших действительную военную службу и не имевших офицерского звания (в том числе прапорщиков).
Московский НИИ, в котором Александр Колеватов работал старшим лаборантом, весь был пронизан сотрудниками КГБ либо агентурой Комитета. Практика откомандирования штатных сотрудников госбезопасности в государственные учреждения и промышленные предприятия появилась еще в конце 1920-х гг., с окончанием НЭПа. В штатном расписании любой более-менее серьезной организации имелись должности, предназначенные для замещения либо штатными сотрудниками госбезопасности, либо сотрудниками действующего резерва (для нас сейчас разница между ними не имеет никакого значения). В данном случае весь институт возглавлял полковник госбезопасности с более чем 30-летним стажем, можно сказать, ветеран ЧК. А кроме явных «гэбистов», на важных оборонных предприятиях, в НИИ и учреждениях стратегических отраслей существовали агентурные сети (так называемые «линии»), подобные тем, о которых рассказывалось выше. Только создавались и курировались они не секретно-оперативной частью местного управления ГБ, а контрразведывательным подразделением того же управления (хотя, напомним, с 18 марта 1954 г. секретно-оперативное и контрразведывательное обеспечение были организационно объединены в общих подразделениях). Можно не сомневаться, что Колеватов был отлично известен кураторам из службы режима предприятия, и притом известен с наилучшей стороны (согласно характеристике).
Колеватов явно хотел делать карьеру в той области, в которой трудился — именно поэтому он поступил во Всесоюзный заочный «Политех». Но затем он получил куда более заманчивое предложение устроиться на службу в КГБ, ведь молодые, здоровые, спортивные комсомольцы были так нужны Комитету госбезопасности! Александр Колеватов — отличный спортсмен, турист, член комсомольского бюро подразделения, ведет стрелковую секцию, имеет третий взрослый разряд по пулевой стрельбе. Ну, разряд, положим, не самый высокий, но в Комитете стрелять научат! Что, так и будем до старости измерять твердость ванадиевых сплавов по Роквэллу и Бринелю или, может, есть желание заняться другим, более ответственным делом? — примерно так могли спросить Александра на зондажной беседе в кабинете заместителя директора по режиму. И Колеватов от сделанного предложения не отказался, потому что на его месте не отказался бы никто. Такое предложение было престижным, оно свидетельствовало о полном доверии руководства и сулило феерическую для уральского парня жизненную перспективу.
