Ани обернулась. Ученики, хотя и старались не подавать виду, всё же провожали их снедающими взглядами и мыслями. «Они все объединены Песнью, — отголоски их мыслей едва заметным шёпотом долетали до сознания девушки, — значит, знают и про наш диалог в Оперетте. Вот почему они так возбуждены!» Тёмные стены полукругом охватывали дендрарий. В больших окнах зданий мелькали белые силуэты и обслуживающие роботы сфероходы — храм Ауколис проснулся окончательно, начиная будний день.
— До меня дошли слухи, что вы собираетесь посетить «Белый Покров», — Эсле подняла взгляд в небо на пролетевшую над ними группу гравилётов, — это плохая идея во всех смыслах.
— Но почему? — удивилась Ани. — В виртуальной реальности никто не поймёт, что мы анимагены. Да и с людьми мы умеем общаться…
— Сомневаюсь, — Сопранис слегка сдвинула тёмные брови, лукаво посмотрев на неё, — в любом случае, вам это пообещала Кадасла. Хотя я не одобряю подобной спешки, но я не думаю, что случится какая-то катастрофа если вы на несколько минут увидите настоящее лицо эххийского народа. В конце концов, вы тут ради мира.
Её слова немного пошатнули уверенность анимаген, вопросительно посмотревшей на Брона. Тот лишь пожал плечами, но в глубине души уже начал догадываться о сути проблемы.
Они подошли к небольшой платформе-перрону, по линиям фотонных дорог которой курсировали несколько вагонов. Овальные болиды с тёмные стёклами принимали и выпускали десятки новусов, но сейчас тут никого не было. Новусы не нуждались в еде, но зато очень много проводили времени в медитациях и постоянных упражнениях в концентрации. Как сказала однажды Юмена: «Настанет миг, и четырнадцать из этих учеников займут места в Оперетте, поддерживая Песнь Хора. Остальные же понесут весть о становлении нового человечества, светлого будущего, что мы терпеливо взращиваем». Поэтому каждый из учеников и уже получившие Воксы новусы ежедневно развивали свои способности, заходя в «истинный» мир так легко, будто в другую комнату.
Жестом указав на стоявшую кабину, Эсле ещё раз окинула взглядом дендрарий, и зашла следом за Броном и Ани, подобрав полы туники. Уютный светло-синий салон с едва уловимым запахом какого-то экзотического дерева, оказался светел и довольно просторен, притом настолько, что Ани даже не пришлось поджимать уши.
— Сопранис Эсле, — едва они уселись, как кабина закрыла створки и быстро помчалась вперёд, — а что вы… решили? Ну, насчёт мира с Кайлити?
— О, горячая юность, полная нетерпения, — новус рассмеялась, благосклонно склонив голову, мол, не нужно стесняться этого вопроса, — к сожалению, пока что ничего. Хор разделился во мнениях, но однозначна лишь их заинтересованность в продолжении диалога.
— Но мир нужен сейчас! — возбуждённо воскликнул Брон. — Разве ваши друзья сейчас не погибают на Кайлити? Разве это не важно?
— У новусов иное отношение к смерти, смелый диггер, — с достоинством вскинула голову Эсле, качнув фиолетовыми локонами, — мы — дети ноосферы, исследователи псионического мира, и не боимся вернуться в объятья нашей любимой матери. И пусть тела заберёт отец-Аревир, но знания останутся с нашими братьями и сёстрами благодаря благой Песне Хора Разума.
Местность за окнами салона то и дело сменялась. Фотонная дорога проходила сквозь здания, освещая короткие тоннели, и перед кайлитийцами открывались то искрящийся на свету пруд, дышащий прохладой и влагой, то невысокие плато, к которым спиралью уходили тропинки, то огромный костёр живого пламени, тянущегося языками в небо. В каждом жилом крыле имелся уникальный природный источник вдохновения, созданный собственноручно учениками с разрешения старших Воксов, и каждое новое поколение вносило что-то своё в создание храма.
— Мы очень много отдали за создание этого места, — загадочно произнесла Эсле, заметив, как заворожённо смотрят в окно гости, — пожалуй, даже слишком много.
— Ну… уверен, что в Умвелотоне дорогие участки земли, — неуверенно пошутил Брон, но Сопранис, к его изумлению, весело рассмеялась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Как жаль, Броннан Итай, что ты не новус, — воскликнула она, сложив руки лодочкой, — с твоей жаждой приключений и духом авантюризма, ты бы стал отличным Баритусом. Или даже Тенорусом. Я чувствую в тебе сильную жажду свободы и приключений, и ты уже встретил немало удивительных явлений, граничащих между физическим и псионическим мирами.
— Мне и без того хватает приключений, — возразил тот, не польстившись на её слова, — и чужого вмешательства в мой мозг тоже.
— О, никакого вмешательства! У тебя же на лице всё написано, — Эсле коротко взглянула вперёд, — мы подъезжаем, а ваши друзья уже в нетерпении.
— Я тоже! — Ани даже прикусила губу, восторженно всплеснув руками. — Так хочется посмотреть, как живут простые эххийцы, что даже дух захватывает! Этот день должен стать незабываемым — первая встреча анимагенов с сарохарцами!
— О, поверьте, — Сопранис встала с места, подходя к выходу, — этот день вы не скоро забудете.
***
Зал Оперетты располагался в самом центре главного здания храма, куда вело множество коридоров и дорог. Урси подозревал, что Юмена вновь передала ему знания, иначе он никак не мог объяснить устойчивое чувство, что он точно знает куда идти. Пляшущие тени на стенах сопровождали каждый их шаг, и беотам казалось, что они даже пытаются привлечь их внимание. Однако стоило им присмотреться, как мороки бесследно исчезали, превращаясь в обычные тени от башен и прочих строений за окнами. Очень скоро Урси и Арги зашли вглубь и окна исчезли, но чувство, что за ними следят, всё ещё оставалось и даже усилилось. Встречающиеся им новусы из старших и средних Воксов загадочно улыбались, и вроде даже намеревались заговорить, однако всё равно проходили мимо, одаривая тёплыми улыбками. «Надежда на будущее, — Арги невольно ухмыльнулась, вспомнив, как те отреагировали на новость о том, что у анимагенов есть дети, — мы почти не отличаемся. Органика и синтетика — суть материя, важна лишь душа». Такие философские мысли ей стали приходить всё чаще, особенно когда рядом находился Урси, любящий порассуждать о чём-то высоком. Медведь пытался отвлечь её от мыслей о Лунксе, но лишь невольно подталкивал размышлять о его внезапной перемене.
— Он не договорил, — задумчиво протянула лисица, вспоминая последние слова своего мужа, — он ещё что-то узнал. Что-то понял.
— Ты о чём?
— О Наследии и Лунксе, — она посмотрела в глаза бурому беоту, — Ассур не мог изменить его сознание, тем более что он хотел вернуть Наследие в Союз. Значит, Лункс выяснил ещё что-то.
— Но что? — пожал плечами Урси. — Почему он так хотел именно уничтожить Наследие? Из мести к Эксплару за Мастера?
— Возможно, — хотя рысь об этом не говорил, но все прекрасно знали, что он затаил глубокую ненависть и к «Рассвету» и Эксплару в частности за смерть своего создателя, — но тут что-то ещё… что-то более глубокое и значительное.
Коридор изгибался дугой, разветвляясь на множество проходов к высоким деревянным створкам. От Дейриера, Урси знал, что большая часть Оперетты сейчас разошлась, занимаясь будними делами и проверяя местность и город. Появление Химеры и её загадочного «создателя» не на шутку встревожило новусов, внезапно осознавших, что несколько часов назад они находились на грани мирового коллапса, едва не лишившись «Белого Покрова». Благо во дворце всё оставалось спокойно — Берендор и его Свита так и не узнали настоящие причины взрывов и суматохи, продолжая пребывать в блаженном неведении ситуации.
Совсем по-другому вели себя новусы, тщательно изучая попавшую им в руки Химеру. Урси и Арги хотели участвовать в исследованиях, однако на этот раз напоролись на решительный отказ от Дейриера и Велира. С одной стороны, анимагены их понимали — новусы и без того много позволили своим гостям, которых, к тому же, подозревали в попытке диверсии. Но с другой — в теле Химеры всё ещё тлел разум их лучшей подруги, и только от понимания этого, Урси становилось невыносимо тоскливо.
— Я уверена, что всё обойдётся, — Арги догадалась, почему её друг помрачнел, — Кари тоже есть за что бороться. Она не так проста, как мы думаем.
