— Представляю себе эту картину, — язвительно процедил юноша. — Избалованная папина дочка и очередь из расфуфыренных племенных жеребцов, алчущих руки ее привередливой светлости.
— Нет, вы посмотрите, он еще и недоволен! — обиделся Ланайон.
— Можно подумать, ты никогда такого не видел? — сердито заметила Веанрис.
— Видел, конечно. Только никогда не представлял в этом качестве себя.
— Ничего, теперь и представишь, и побываешь, — отрезал барон, постепенно закипая. — И изо всех сил будешь стараться ей понравиться, ясно? Будет на редкость досадно, если тебя действительно обойдет какой-нибудь ничтожный хлыщ, у которого усердия окажется больше, чем гонора.
В поисках хоть какой-то поддержки Бенвор посмотрел на Джелайну. За минувшие три месяца женщина мало-помалу стала кем-то вроде второстепенного члена семьи, какими бывают учителя и воспитатели во многих знатных домах. В присутствии хозяев она обычно вела себя очень тихо и ни во что не вмешивалась, если ее не спрашивали. Поэтому Бенвор не очень рассчитывал услышать сейчас ее мнение и надеялся хотя бы на сочувственный взгляд. Но Джелайна сидела неподвижно, как изваяние, уставившись в свою тарелку с нетронутым содержимым. Со стороны могло показаться, что у женщины просто нет аппетита, и она незаметно скучает в ожидании конца ужина. Но ведь не сейчас, когда за столом обсуждаются такие новости?!
Ланайон перехватил взгляд брата и немедленно тоже обратился к Джелайне:
— Ну хоть вы ему скажите, леди Анерстрим, разве я не прав?
Женщина чуть вздрогнула и с заметным усилием подняла голову. Заметным, впрочем, только Бенвору — остальные знали ее не настолько хорошо.
— Разумеется, господин барон, — безо всякого выражения согласилась Джелайна. Потом она, видимо, поняла, что Ланайон рассчитывает услышать что-то посущественнее, не оставляющее сомнений в том, что она не пытается, пусть даже косвенно, повлиять на своего ученика противоположным образом, и торопливо добавила, вложив в голос немного энтузиазма: — Ваш брат присмотрел вам шикарный вариант, капитан. Только представьте себе: ваши потомки могут стать герцогами Вэйнборнскими! Такая возможность выпадает лишь единицам из многих сотен достойных. Ловите момент.
Ланайон с довольным видом откинулся на спинку стула. А Бенвор ошарашено замер. Так вот, о чем она думала! Жить долгие века под надежным крылышком богатого и влиятельного герцогского рода, безусловно, было бы идеальной перспективой в ее ситуации. Это немного примирило юношу со словами Джелайны, но его неприятно задело проявление подобной расчетливости именно сейчас, когда решалось его будущее.
— Ну, что же, — медленно произнес Бенвор, стараясь не переборщить с сарказмом. — Если даже незаинтересованные лица советуют то же самое, стоит ли отказываться от своего счастья? Прошу извинить меня, — он резко встал и покинул столовую.
* * *
— Я думал, вы на моей стороне, — с упреком заявил Бенвор, заняв свободную половину библиотечного подоконника. Джелайна сидела, поджав колени к груди и обхватив их руками. В такой позе она могла просидеть весь вечер, и это означало, что нормального разговора, скорее всего, не выйдет. Занятий тоже.
— Разве мое мнение имеет какое-то значение? — сухо произнесла женщина. — Может, кто-то дал мне право указывать господину барону, хлеб которого я ем, как ему следует женить своего брата?
— По крайней мере, — проворчал Олквин, — могли бы хоть как-нибудь намекнуть ему не спешить с таким важным решением. Ланайон торопится так, словно в двух королевствах больше и невест не осталось. Кто-то же должен его хоть немного образумить?
— Ну, положим, герцогини с наследуемым титулом действительно на дороге не валяются.
— И вы туда же! Похоже, возможность пристроиться в герцогскую семью настолько ослепляет, что ради этого вы готовы поддержать любое сумасбродство.
Бенвор, конечно, слегка передергивал. Он давно успокоился и теперь нагнетал обстановку лишь затем, чтобы хоть немного расшевелить Джелайну. Ее бледность и внезапная замкнутость начали его тревожить. Сразу вспомнился памятный вечер в Сентине, когда она расстроилась из-за крестьянки. Теперь Олквин волновался, во что выльется затея с женитьбой. Что же теперь — постоянно как-то напоминать Джелайне о том, что он и Уокер — разные люди? Юноша чувствовал себя абсолютно беспомощным из-за невозможности помочь ей хоть чем-нибудь, а вдобавок еще и виноватым из-за того, что сам искал у нее поддержки.
— Я действительно считаю, что упускать герцогиню не стоит, — отозвалась Джелайна. Слова Бенвора достигли цели, она немного оживилась. — Мои мотивы для вас не должны играть никакой роли. Да, я хочу пристроиться в герцогскую семью! В конце концов, что плохого в том, чтобы желать себе безопасности, комфорта и благополучия? Вам я тоже желаю долгих лет семейного счастья, детишек побольше… в общем, всего, что полагается.
Олквин скептически хмыкнул. Джелайна разозлилась.
— Между прочим, я всегда была и буду на вашей стороне. И дело вовсе не в том, что мне пригодится теплое местечко. Я не слепая и вижу, что вас больше всего задела перспектива стать консортом при титулованной супруге. Уж извините, но моим феминистским убеждениям это обстоятельство принципиально не противоречит.
— У вас там, наверное, с этим проще? — предположил Бенвор. — Раз уж женщины могут даже воевать и править…
— Я высказала только свое личное мнение. Но повторяю — я на вашей стороне. Если не принимать во внимание уязвленную гордость, брак с герцогиней выгоден вам во всех отношениях.
— Это правда, — неохотно согласился капитан. — Только почему мне тогда так не по себе?
— Хотела бы я посмотреть на парня, который рад жениться в двадцать лет, — фыркнула Джелайна.
— Нет, дело не в этом. Наоборот, все правильно — я порой рискую жизнью, мне поскорее нужен наследник, — Бенвор выглянул в окно и вздохнул. — Наверное, это что-то вроде ваших предчувствий. Ничего хорошего из затеи с герцогиней не выйдет, помяните мое слово.
Глава 25
Праздники во дворце всегда отличались вычурной пышностью, порой казавшейся совершенно неуместной, особенно в нынешнее трудное время. Казалось бы — всего лишь именины младшего принца, но скромное семейное торжество превратили в повод пригласить высоких гостей из соседнего королевства, и не только ради укрепления дипломатических связей. В прежние времена в Великий Хорверолл приезжали за женихами и невестами даже из Лувеньона. Теперь, по прошествии многих лет, ближайшие соседи снова были расположены искать здесь подходящие партии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
