пока там слышалось радостное повизгивание, хруст скорлупы и счастливое чавканье.
И были полеты на природу с детьми, и походы всей семьей на городские ярмарки, и много смеха и безоблачного счастья… и только нитка в сердце время от времени дергала, как нервный тик в простуженном зубе. А еще, Аля сменила снотворное на более сильное, и когда Ангор улетал на дежурства, пила его на два глотка больше, чтобы точно ничего не видеть во сне, а потом просыпалась вместе с Хель к обеду и ползала по дому, с трудом соображая, что происходит. А еще очень раздражала тайная печаль в глазах мужа. Она не была открытой. В глаза он всегда улыбался, но если удавалось поймать его отражение в стекле, то Аля легко улавливала обреченность во взгляде. А еще объятия. Ангор каждый раз удерживал ее все дольше и дольше, как будто боялся отпустить. И Алю это раздражало, но она сдерживалась и от этого раздражалась еще сильнее, а глаза мужа становились все печальнее.
И за всеми этими переживаниями год пролетел совершенно незаметно, и вот опять Вано варил на кухне карамель для сахарных леденцов на палочке, а по городу поплыл запах пряников. В душе была такая тяжесть, как перед бурей, но Аля только крепче сжимает зубы и вздергивает нос. Она не сломается и не позволит уничтожить свою семью. У нее все будет хорошо, нет, у нее все будет великолепно! И она улыбается гостям и твердо смотрит в глаза мужу. Что за упадническое настроение? Выше нос, на нас люди смотрят!
Весело и задорно прошла вечеринка сотни в честь дня рождения Повелителя и разговоры о новых малышах. Теперь драконы уменьшают поголовье «загостившихся» родственников, а на их место приходят семьи кормилиц для юных дракончиков. И пусть они нужны малышам совсем недолго, но на удивление, «молочное родство» держится у дракончика многие годы. А сами кормилицы воспринимаются дракончиками как матери, в отличие от драконьих жен, а молочные братья, пусть и совсем маленькие дети, но близки дракончикам, и они за ними присматривают как старшие братья за младшими.
И опять прилетают «женихи» с подарками. Альрик принес очередные книги, а Баттал еще одну хитрую игрушку, в этот раз танцующую девочку. Она одного роста с Хель, и на момент дарения у них даже оказались похожие платья, дочка осталась довольна подарком и даже пытается танцевать вместе с куклой, но она ей надоедает достаточно быстро, в отличие от подаренных книг. Но это ровным счетом ничего не меняет. На вечеринке Баттал был весел и балагурил, довольно поблескивая глазами, а вот Альрик был тих, как ненастный день. Он пытался поймать взгляд Али, но упрямая женщина отводила глаза и была занята гостями и вечеринкой, а Ангор играл желваками и сиял золотом глаз, вызывая ненужное напряжение у своей сотни.
Через неделю Ангор увидел, как за окнами спальни мелькнул силуэт дракона, который спикировал перед воротами дома, и вышел из спальни как был, в одних штанах и босиком. Сани открыл ворота и запустил гостя, который бросился на хозяина, едва тот вышел во двор. Аля с тревогой наблюдала за схваткой из окна спальни, стоя в одной ночнушке. Она теперь с трудом просыпалась, но зато ее сны были только ее снами, без непрошенных гостей, и ее это полностью устраивало.
Эйрик бился отчаянно, и хотя его мастерство заметно улучшилось, но Ангор занимал место сотника по праву сильного воина и с легкостью отбивал все атаки. Эйрик выглядел изможденным. Он уже был совсем не похож на красивого принца из сказки, он теперь больше смахивал на берсеркера, который отчаянно сражается за свою жизнь. Он даже в какой-то момент начинает теснить Ангора, но тот скорее бережет соперника от серьезных травм, но стоит Эйрику получить третью царапину, после которой бой должен быть завершен, тот вдруг переходит в боевую трансформацию. Становится выше и шире, и если штаны просто натянулись, обрисовывая мощь мускулатуры, то на торсе ткань попросту рвется, обнажая витые жгуты мышц на заметно более длинных руках. Но Ангор воспринял это, судя по ощущениям Али, скорее с азартом, чем с испугом. Муж, даже не меняя форму, все равно стал теснить агрессивного почти гостя.
Аля почувствовала испуг, который несся от сына, и поспешила с детскую, где сегодня спали несколько чужих малышей, чьи отцы были на боевом дежурстве.
- Мама, мама Аля, - загомонили дети, блестя золотыми глазками, - на отца напали?
- Нет, нет, нет, - Аля опустилась на колени и стала наглаживать детей, которые доверчиво к ней прижимались, ища защиты, и только Ильмарушка стоял у окна и не отводил взгляда от дуэли отца с громадным воином.
Аля встала, чтобы успокоить сына, и пока другие дети липли к ее ногам, как раз успела увидеть, как громила вдруг сверкнул изморозью серебра и, став драконом, сразу атаковал мужа. Аля даже не успела испугаться, как во дворе оказалось два дракона, которые схватились не на шутку. Дракон мужа был более мощным и в кости, и в уверенности, защищая свое. Аля впервые видела разъяренного дракона мужа. У него вздыбились иглы по хребту и хвост стегал по сторонам, как кнут, разнеся между делом беседку в щепы. Малыши окончательно испугались громкого шума и рева и расплакались, Аля совсем ненадолго отвлеклась, успокаивая и утешая мальчиков, а когда подняла глаза к окну, увидела, как синий дракон стоял на спине белого, прижимая его крылья к брусчатке, и держал его пастью за белую шею.
- Ух ты! Здорово! - обрадовался сын и взмахнул кулачками, - видели?! Это мой отец! Он самый лучший! Видели? Он его победил! А чего вы рыдаете тут? - удивился Иль, - вы самое интересное пропустили! Видели, как мой отец потрепал этого белого? Эх-х, мои ребята не видели! Вот это было здорово! А чего вы расплакались?
- Они маленькие и не видели такого, - Аля погладила детей по волосам и ободряюще им улыбнулась, - а еще, было очень шумно, и это нормально – бояться. Вот вырастете и сами будете шуметь, как взрослые. А ну, покажите мне, как вы умеете шуметь и шипеть!
Дети сразу дружно закричали, а потом стали оборачиваться дракончиками и тоже очень громко и грозно шипели и топорщили холки. На шум прибежали Хана с мужем, но Аля их отпустила с улыбкой. Все хорошо, пусть дети выплеснут испуг криком и шумом, а сама смотрела в окно, как синий дракон
