Инес неожиданно заплакала.
— Ну, давай не будем говорить об этом дерьме, — попросил Минелли. — Она очень чувствительна. Ее муженек погиб на шоссе несколько дней назад, а ее выбросило из машины. В общем, легко отделалась.
Инес вытерла глаза и показала царапины и ушибы на руке.
— Она голосовала на дорогах, чтобы добраться сюда. Очень милая девушка. — Минелли обнял подругу, и Инес обняла его в ответ.
Маленький худой человек с высоким квадратным лбом быстро прошел мимо камня, на котором они расположились. В руке он нес бейсбольную биту размером почти с него. Человечек двигался словно во сне.
— Что случилось, парень? — спросил Минелли.
— Только что услышал по радио, что инопланетяне сбросили атомные бомбы на Сиэтл, Чарлстон и Шанхай вчера вечером. Я родом из Чарлстона.
Он продолжал спускаться по тропе и бита качалась в нетвердой руке.
Инес судорожно икнула.
— Что ты собираешься делать? — крикнул Минелли вслед человечку.
— Собираюсь поймать несколько этих дерьмовых блестящих паучков и раздавить их, — ответил тот, не останавливаясь. — Хочу преподать им урок от своего имени.
Минелли поставил чашку и соскользнул с камня. Он протянул Инес руку, и та, опираясь на нее, спрыгнула вниз с неожиданной грацией.
— Думаю, пора перебираться на Глесьер-Пойнт, — тихо сказал Минелли. — Хочешь с нами?
Эдвард кивнул, но потом покачал головой.
— Не сейчас. Я скоро присоединюсь к вам.
— Хорошо. Инес идет со мной. Мы разобьем там лагерь. Ждем тебя.
— Спасибо.
Парочка двинулась по тропе к Карри-Вилледж.
Эдвард забрался в свою палатку и вытащил топографические карты долины и районов, расположенных к югу от нее. Растянувшись на животе поперек кровати, он изучил тропу Фор-Майл-Трейл, ведущую к Юньон-Пойнту, потом окрестности Глесьер-Пойнта и сравнил оба района.
Глесьер-Пойнт выглядел более доступным. Но если Земля начнет трястись, может случиться, что скала расколется, упадет и погребет их под собой.
Имеет ли это значение? Какая разница — час или два, так или иначе?
Эдвард отметил номер кредитной карточки на диске телефона и позвонил в дом Стеллы в Шошоне. После трех гудков ответила Бернис Морган.
— Стелла составляет опись товаров в магазине, — сказала Бернис. — Жизнь продолжается. Я могу соединить тебя с ней.
В трубке раздалось гудение, что-то пискнуло, потом Эдвард услышал голос Стеллы.
— Это Эдвард. Чем занимаешься?
— Чем всегда, — ответила Стелла. — Где ты сейчас?
— В Йосемите. Устроился здесь. Жду.
— Ну что, парк оправдал твои надежды?
— Больше чем оправдал. Прекрасное место. И не слишком многолюдное.
— Я так и думала.
— Ты слышала о Сиэтле и Чарлстоне?
— Конечно.
Ее голос звучал, как всегда, решительно.
— Все еще хочешь остаться в Шошоне?
— Я домосед, — сказала Стелла. — Пришла весточка от сестры. Она возвращается из Зимбабве. Мы едем за ней в Лас-Вегас послезавтра. Приглашаем тебя…
Эдвард обвел взглядом берег реки и поляну за телефонной кабинкой. Я чувствую себя здесь на своем месте, подумал он. Как дома.
— Я надеялся, что смогу уговорить тебя приехать вместе с миссис Морган, — сказал он в трубку.
— Я рада, что ты попросил об этом, но…
— Понимаю. Ты — дома. Я тоже.
— Мы оба упрямцы, верно?
— Минелли тоже здесь. Не знаю, где Реслоу. Минелли нашел подружку.
— Ему повезло. А тебе?
Эдвард хихикнул.
— Я чересчур привередлив.
— Зря. Знаешь… — Стелла замолчала, и в течение нескольких секунд оба не произнесли ни слова. — Возможно, ты и знаешь.
— Если бы у нас было больше времени… — сказал Эдвард.
— А договор остается в силе? — спросила Стелла.
— Договор?
— Если все окажется ложной тревогой…
— Договор не расторгнут.
— Я буду думать о тебе, — сказала женщина. — Не забывай.
Как сложилась бы его жизнь со Стеллой? Она решительна, умна и довольно своенравна. Вероятно, они бы плохо ладили или — также вероятно — хорошо…
Оба знали: у них не будет времени, чтобы выяснить это.
— Я не забуду, — пообещал Эдвард.
Добравшись до Карри-Вилледж, Эдвард зашел в магазин и купил сухие супы и несколько пакетов продуктов, предназначенных для туристов. Запасы магазина быстро истощались.
— Машины не приходят уже два дня, — сообщила молоденькая продавщица. — Мы постоянно звоним, и они твердят, что едут. Никто ничего не делает. Просто все сидят и ждут. Отвратительные времена, вот что я вам скажу.
Он прибавил к покупкам пару солнечных очков, отдав последние наличные. Все, что у него теперь оставалось — кредитные карточки и несколько чеков путешественника. Плевать!
Эдвард заполнил пластиковый пакет и уже готов был уйти, когда увидел в дальнем углу магазина вчерашнюю блондинку. Она копалась в корзине с подгнившими яблоками. Набрав воздуху, Эдвард поставил сумку на прилавок и быстро зашагал к ней.
— Ну что, отыскала мужа?
Женщина посмотрела на него, печально улыбнулась и покачала головой.
— Не так-то это и плохо, — заметила она, вытащила из корзины потрескавшееся яблоко и уныло обследовала его. — Обожаю фрукты — и вот, что они предлагают.
— У меня есть несколько отличных яблок в моей… палатке. Скоро я ухожу на Глесьер-Пойнт. Могу угостить тебя. Яблоки слишком тяжелые, чтобы все их унести наверх.
— Очень любезно с твоей стороны.
Она бросила яблоко в корзину и протянула Эдварду руку. Тонкие холодные сильные пальцы. Эдвард слабо пожал ее руку.
— Меня зовут Бетси, — представилась блондинка. — Девичья фамилия — Сазерн.
— А я — Эдвард Шоу. — Он решил идти напролом. — У меня никого нет.
— То есть?
— Никого, с кем я мог бы провести оставшееся время.
— А сколько его осталось?
— Говорят, меньше недели. Но никто не знает точно.
— Где твоя палатка?
— Недалеко.
— Если угостишь меня хорошим хрустящим сочным яблоком, я пойду за тобой на край света.
Эдвард широко улыбнулся.
— Спасибо, — сказал он. — Нам туда.
— Тебе спасибо.
В палатке он выбрал самое красное яблоко и вытер его чистой салфеткой. Бетси впилась в него, вытирая струйку сока, стекающую по подбородку, и наблюдала, как он собирает рюкзак.
— Надеюсь, ты не один из тех невежд? — спросила она резко.
— Что ты имеешь в виду?
— Не хочу быть неблагодарной, но если ты видишь все происходящее в розовом цвете и думаешь, что Бог спасет нас или что-то в этом роде…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
