Читаем без скачивания Пир мудрецов - Афиней

{89 ...в архонство Эпаминонда... — 429-428 гг. Пелопоннесская война продолжалась с 431 по 404 гг.}

{90 ...наша фила председательствовала... — В течение года десять фил по очереди через своих представителей председательствовали в Совете; председатели именовались «пританами». О председательстве Сократа см.: Платон. «Апология Сократа». 32b.}

{91 ...противозаконное голосование... — Речь идет о предложении проголосовать «единым списком» за смертный приговор десяти военачальникам, которые не сумели после битвы при Аргинусах в 406 г. подобрать тела погибших афинян.}

{92 ...в архонство Каллия... — 406 — 405 тс. Битва произошла в сентябре 406 г.}

[b] 59. И это еще не все. Возьмем диалог "Протагор". Речь в нем идет о повторном приезде Протагора, произошедшем несколько дней назад {93} [309d], причем упоминается, что после смерти Гиппоника Каллий унаследовал его состояние. Этот Гиппоник в архонтство Эвтидема {94} был вместе с Никием поставлен командующим в битве против жителей Танагры и помогавших им беотийцев и победил их. {95} Умер он, скорее всего, незадолго до постановки "Льстецов" Эвполида в архонтство Алкея: {96} из этой комедии видно, что [c] Каллий получил наследство лишь недавно. У Эвполида Протагор уже живет в Афинах; двумя же годами ранее у Амипсия в "Конне" {97} он еще не включен в хор "мыслителей". Ясно, что его приезд произошел в промежутке между двумя этими датами. Однако в "Протагоре" Платон изображает и элидянина Гиппия с несколькими земляками присутствующим в Афинах [314с, 315b], а это было бы небезопасно до заключения годичного перемирия в месяце [d] элафеболионе {98} в год архонтства Исарха {99} [Фукидид.IV.117-118]. Платон полагает, что беседа происходит вскоре после перемирия; и при этом говорит [327d]: "Если бы они были какими-нибудь дикарями вроде тех, что в прошлом году поэт Ферекрат вывел на Ленеях". {100} "Дикари" же были поставлены в архонтство Аристиона, {101} после которого был Астифил, четвертый после Исарха (при котором было заключено перемирие): ведь после Исарха [e] идут Аминий, Алкей, Аристион, Астифил. Следовательно, Платон в своем диалоге вопреки истории приводит их в Афины как граждан неприятельского государства, потому что срок [годичного] перемирия давно истек.

{93 ...о повторном приезде Протагора, произошедшем несколько дней назад... — См.: Платон. «Протагор». 309d; ср.: DK. 80А11.}

{94 ...в архонство Эвтидема... — Возможно, «Эвтидема» ошибочно вместо «Эвтина».}

{95 ...Гиппоник ... победил их. — См.: Фукидид. III. 91.4; Диодор. XII. 65. 3.}

{96 ...в архонство Алкея... — 422-421 гг.}

{97 ...у Амипсия в «Конне»... — «Конн» был поставлен в 423 г. на Великих Дионисиях.}

{98 ...в месяце элафеболионе... — Девятый месяц аттического года (в нашем марте-апреле). Ср.: Фукидид. IV. 117 сл.}

{99 ...в год архонства Исарха. — 424-423 гг.}

{100 ...дикарями... что в прошлом году поэт Ферекрат вывел на Ленеях. — «Дикари» Ферекрата были поставлены на Ленеях в 420 г.}

{101 ...в архонство Аристиона... — 421 — 420 гг.}

60. В других сочинениях Платон утверждает {102} [Платон."Апология Сократа".21а], будто Хэрефонт вопросил Пифию, есть ли кто-нибудь мудрее Сократа, и получил ответ: "никто". Однако Ксенофонт, и в этом противореча Платону, говорит [Ксенофонт."Апология Сократа". 14]: "Однажды Херефонт вопрошал обо мне бога в Дельфах, и Аполлон в присутствии многих изрек, что нет человека более справедливого и здравомысленного, чем я". В самом деле, разве может быть правдоподобным и убедительным, [f] чтобы всезнающий бог назвал мудрейшим из людей Сократа, который сам признавался, что ничего не знает? Ведь если мудрость в том, чтобы - "ничего не знать", то [божье] "всё знать" будет только глупостью. И что за нужда была Хэрефонту докучать божеству расспросами о Сократе? Тот и сам убедительно говорил, что не мудр. "И был бы глуп спросивший (219) бога о таком", например: "бывает ли шерсть мягче аттической?", или "бывают ли верблюды выносливее бактрийских?", или "есть ли кто курносее Сократа?" Ведь божество едко смеется над такими вопросами; так, например, спросившему (был ли это баснописец Эзоп или кто другой):

{102 В других сочинениях Платон утверждает... — Возможно, с этого места до 221а продолжается фрагмент, взятый у Геродика из Селевкии.}

Как бы мне разбогатеть, расскажи, сын Латоны и Зевса, -

был дан издевательский ответ:

Коль завладеешь срединой Коринфа и Сикиона.

61. А уж того, что наговорил о Сократе Платон, о нем не назлословил [b] ни один сочинитель комедий: что он был сыном "суровой" повитухи ["Теэтет".149а], что сварливая Ксантиппа выливала ему на голову помои, {103} что он переспал под одним плащом с Алкивиадом ["Пир".219b], - уж это должно было быть высмеяно хотя бы тем же Аристофаном, который присутствовал на платоновском "Пире" при рассказе Алкивиада. Аристофан столько обличал Сократа в развращении юношества, что непременно здесь поднял бы шум. Но вот что мудрая Аспасия, обучавшая риторике Сократа, говорит в стихах, сохранившихся под ее именем и [c] процитированных учеником Кратета Геродиком:

{103 ...выливала ему на голову помои... — У Платона об этом нигде не говорится.}

Друг мой Сократ, я вижу твое разбитое сердце:

Сын Диномахи и Клиния в том виноват. Но послушай,

Если желаешь достигнуть ты цели своей вожделенной,

Должен последовать точно Аспасии добрым советам!

Весть возбудила меня, запылало от радости тело,

Очи мои увлажнили божественной влагою слезы.

Пусть же тебя опьянит вдохновением нежная Муза. [d]

Пой беззаветно тому, кто внимает с охотою песне.

Пылкость влюбленного - это оружье Эрота, поверь мне.

Свадебный дар песнопенья любимое сердце добудет.

Следовательно, Сократ сам выслеживает [мальчика], имея учительницей в любви милетянку, а не попадает в расставленные ему сети, как представлено у Платона. И он, видимо, не перестает плакаться - ведь увидев, в [e] каком состоянии он находился, Аспасия продолжает:

Милый Сократ, отчего ты в слезах изнемог? Неужели

Вихрем, что в сердце бушует, любовным сражен безответно,

Ранен жестокостью глаз, потерял ты бальзам утешенья,

Мною обещанный.

А что Сократ действительно был влюблен в Алкивиада, несмотря на то [f] что тому было под тридцать, Платон сам ясно указывает в "Протагоре" [309а]: " - Откуда ты, Сократ? Впрочем, и так ясно: с охоты за красотою Алкивиада! А мне, когда я видел его недавно, он показался уже взрослым - хоть и прекрасным, но все же взрослым: ведь, между нами говоря, (220) Сократ, у него уже борода пробивается. - Так что же из этого? Разве ты не согласен с Гомером [Од.Х.279], который сказал, что самая приятная пора юности - это когда показывается первый пушок над губой: то самое, что теперь у Алкивиада?"

62. И вообще говоря, из философов вышло гораздо больше хулителей, чем из записных остряков! Взять хотя бы сократика Эсхина: {104} в диалоге "Телавг" он высмеивает Критобула, сына Критона, за жизнь, проведенную в грязи и невежестве; что же до самого Телавга, очень бедного ритора, то здесь Эсхин уже сверх всяких мер бранится, что он щеголяет гиматием и тратит на его мытье у суконщика по пол-обола в день, [b] подпоясываясь овчинкой и подвязывая обувь гнилыми веревочками. В диалоге "Аспасия" Эсхин обзывает Гиппоника, сына Каллия, дураком, а всех ионийских женщин развратницами и проститутками. Диалог "Каллий" пересказывает распри Каллия со своим отцом и высмеивает софистов Продика и Анаксагора: Продик, на беду, воспитал Ферамена, Анаксагор - Филоксена, сына Эриксидова, и Арифрада, брата кифареда Аригнота: испорченность и порочность воспитанников, по его замыслу, должны изобличать [c] воспитателей. В диалоге "Аксиох" он едко обрушивается на Алкивиада, изображая того пьяницей и охотником до чужих жен. 63. Антисфен во втором "Кире" тоже бранит Алкивиада: он-де беззаконник и во всем, и по части женщин - по-персидски спит со своей матерью, и с дочерью, и с сестрой. Его диалог "Политик" содержит нападки на всех афинских демагогов; [d] "Архелай" - на ритора Горгия, "Аспасия" - на Ксантиппа и Парала, сыновей Перикла: один-де из них был сожителем Архестрата, который вел себя как низкопробная шлюха, другой - друг-приятель Эвфема, задевавшего всех прохожих грубыми и неуместными шутками. Мерзко и похабно переименовав Платона в Сафона, он издал под таким названием [e] направленный против него диалог. Ведь всей этой публике ни один политик не кажется честным, ни стратег разумным, ни мудрец серьезным, ни поэт полезным, ни простой народ здравомыслящим. Один Сократ у них безупречен - и когда валяется по притонам с флейтистками Аспасии, и когда растолковывает панцирному мастеру Пистону [как тому делать свою работу], и когда учит гетеру Феодоту приманивать клиентов, как это представлено у Ксенофонта во второй книге "Воспоминаний". {105} При этом он заставляет Сократа давать Феодоте такие советы, до которых не додумались бы ни самиянка Нико, ни лесбиянка Каллистрата, ни левкадянка [f] Филения, ни даже афинянин Пифоник, весьма поднаторевшие в своем ремесле. Да мне дня недостало бы, стань я перечислять высокомерную брань философов! Говоря словами Платона ["Федр".229с], "нахлынет на меня целая орава всяких горгон и пегасов и несметное скопище разных других (221) нелепых чудовищ".