там находилась? Сорокина среди бандитов не видели? — допытывался Сапежка. — А когда банда покидала село, Сорокина с ними не было?
— Нет, не было его. А папку бандиты в сарае заперли, и комиссар из Москвы был там, — подала голос Ксения, и глаза ее опять подернулись туманом и стали как две слезинки, готовые вот-вот пролиться.
Сапежка побарабанил пальцами по столу, сдвинул брови, задумался. Он в чем-то усомнился и высказал это свое сомнение:
— А Сорокин и Булыга не могли… пристать к банде?
— Боже правый! — воскликнула Катерина. — Что вы такое говорите! Какую напраслину на людей возводите!
— А мы, чекисты, и не с такими фактами встречались. Все могло быть: вынудили — они и присоединились.
— Не могло! — вскочила Ксения со скамеечки. — Не присоединились! Теперь уже она заплакала, упала лицом в колени и вся вздрагивала от рыданий. — Сам ты бандит, сам!
Иванчиков поерзал на скамье, осуждающе посмотрел на Сапежку:
— Ну, это уж вы того… ляпнули.
Сапежка и сам понимал, что сморозил глупость. Вылез из-за стола, потоптался по хате, тронул Ксению за плечо:
— Ну хватит реветь, я же не утверждаю, я просто спросил.
— Отстань! — дернула Ксения плечом, взглянула на него заплаканными глазами. — Противный!
Сапежка вышел, сказав, что идет искать председателя.
— Он ваш начальник? — спросила Катерина у Иванчикова.
— Не начальник, но он из губчека. Вы простите его, он просто устал, замотался. Видите, спит на ходу.
Ксения перестала плакать, вытерла подолом глаза.
Лишь минут через тридцать вернулся в сельсовет Сапежка, ведя с собою седого, преклонных лет человека. Старик был настолько худ, что его широкие холщовые порты казались пустыми. Борода густая, маленькое личико утонуло в ней.
— Полюбуйтесь на этого фрукта, — сказал Сапежка, показывая пальцем на старика, — на этого председателя советской власти. Мы сидим, ждем его в пустом, стоящем нараспашку сельсовете…
— А от кого запирать? Печать у меня, — буркнул старик и сел за стол.
— Мы его ждем, — еще больше распаляясь, продолжал Сапежка, — а он, видите ли, погреб чистит.
— А кто мне его почистит?
— Да замолчи ты! — Тонкие губы Сапежки сжались в ровную черточку. — Он погреб чистит, а те, кого мы поджидаем, церковь обшарили и очистили. Кто они такие, ты можешь сказать?
— Кто такие? — повторил старик Сапежкин вопрос. — Комиссары, начальники.
— Документы проверял?
— А то как же. Сами показали.
— Внимательно смотрел документы? Мандат читал?
— А что его читать?.. Без этих мандатов начальники сюда не едут. Попросили отвести к попу, я и отвел. А уж с ним пошли в церковь.
— Во, видали? А? Ну и фрукт. — Черные глаза Сапежки вспыхнули гневом. — Откуда они тут объявились? Приехали или пришли?
— Не спрашивал. Может, и пришли. А может, приехали.
— Попа видел после этого?
— Он сам ко мне заходил, сказал, что церковь всю осмотрели и ничего не взяли. Да в нашей церкви и брать-то нечего. Что было, давно забрали комиссары из уезда и сами попы. За три года в приходе четвертый поп. А у попа взяли золотые часы.
— В какое село они от вас пошли?
— Кто их знает. Я спрятался, чтоб подводу не попросили. А то каждому начальнику выделяй коня. Вот они и обошлись без подводы.
Сапежка резко крутнулся на каблуках, шагнул к столу и грохнул кулаком:
— Да тебя же гнать надо в шею с этой должности! Ты же пустое место, дырка от бублика.
Старик ощетинился. Достал из кармана печать в просиненном чернилами мешочке, швырнул на стол:
— И гоните. Я не по своей воле ношу ее. Денег за это не получаю. Мой черед был. Три дня осталось, чтоб отбыть.
— Какой еще черед? Тебя выбрали председателем?
— Никто меня не выбирал — просто черед подошел. Нема охотников выбираться.
— Не понимаю, что ты плетешь!
Сапежка умолк, в отчаянье безвольно махнул рукой, сел на скамью. Тут старик и рассказал про эту председательскую очередь, как он говорил, черед. Прежде в селе были председатели сельсовета выборные. Но одного повесили легионеры из корпуса Довбор-Мусницкого, второго застрелили дезертиры. Тогда выбрали председателем женщину, вдову, она сколько-то в городе на фабрике проработала. Думали, женщину пожалеют, не тронут. Однако и ее не миновала беда: бандиты отняли корову, лошадь, припугнули, что убьют, если не бросит председательство. Женщина струхнула — двое детей малых — и отказалась. Вот после этого на сходе крестьяне и постановили: исполнять обязанности председателя будут по очереди все грамотные мужчины. Срок такого дежурства — две недели.
— Мне всего три дня осталось ходить с печатью, — закончил свой рассказ старик. — А потом Ахрема Земцова черед.
О положении на селе Сапежка и Иванчиков знали хорошо. В этом лесном уезде хозяевами пока что были бандиты. Уездной милиции и чоновцам не хватало сил с ними совладать, а армейские отряды своих операций здесь еще не проводили.
Сапежка встал и нервно заметался по хате.
— Ну что тут делать? Что? — вопрошал, хлопая себя по лбу. — Как их застать? Как увидеть? — Остановился возле стола, оперся о него локтями как раз напротив председателя. — Спрашиваю, как нам их теперь увидеть? Может, подскажешь?
Старик какое-то время смотрел на Сапежку испуганно, потом перевел взгляд на Иванчикова, как бы обращаясь к нему за советом и подмогой.
— А что тут подсказывать? — проговорил наконец. — Те комиссары церкви осматривают. Так ступайте по селам, куда они еще не заходили.
— А мы не так делаем? Вот и в твое село пришли… — Сапежка подсел к председателю и уже спокойно стал выспрашивать приметы.
— Один длинный, второй потолще и покороче, — уставившись в потолок, вспоминал старик. — Хром на обоих да пушки по бокам.
— Какие пушки? Револьверы?
— Ну, леворверы.
— В очках кто-нибудь из них был?
— Не-а.
— А что-нибудь матросское было хоть у одного?
— Может, и было, да они же при мне штаны не снимали. В хроме были.
Старика отпустили, и тот, обрадованный, что легко отделался, пожелал всем доброго здоровьечка и поспешил выйти.
— Ну, кое-что выяснили, — сказал Сапежка. — А по правде, так ничего. Вы, гражданка, — обратился он к Катерине, — как полагаете: не похожи эти на Сорокина и Булыгу?
Катерина неопределенно пожала плечами.
— Видно, не он. — Сапежка повернулся к Иванчикову. — Вот что, я пойду в уезд. Оттуда свяжусь с губчека, пусть они предупредят другие уезды насчет этого Сорокина. А ты двигай по селам с церквями. Какие тут ближайшие села?
— Ласки. Грибовцы.
— Вот и жми туда. А вдруг повезет.
Все вышли из дому.
Дождь перестал. Прямо перед ними на западе туча разорвалась, и луч небесной синевы как бы прожег ее мережу. Синева эта стала расходиться от центра,
