Он опоздал. Ключ завладел Дженн, теперь она принадлежит ему телом и душой. Возврата к прошлому не будет. Бесполезно питать надежды… Она совершила то, что велела ей судьба.
Дженн и была Ключом. Так это было с самого начала, только никто ничего не понимал. Дженн, Союзница, стояла в центре всего, ее дорога не зависела от любых ее поступков, — достаточно было самого ее существования. Ей принадлежало право выбора — и теперь она свой выбор сделала, хотя совершенно не предвидела последствия.
Отступление — ни для одного из них — невозможно.
Темнота была слишком непроглядной, тишина — слишком абсолютной. Что с ним сделал Ключ? Лишил его колдовского зрения? Нет, не может быть…
— Кто здесь?
— Я, — тихо проговорил Финлей откуда-то с другого конца комнаты. — Как ты себя чувствуешь?
Роберт осторожно потянулся и почувствовал, как ко всем членам прихлынула несущая энергию кровь.
— Прекрасно — лучше, чем ожидал.
— Это хорошо.
— Как Дженн?
— За ней присматривает Арли. Он говорит, что с ней все будет в порядке, как только она отдохнет. — Голос Финлея по-прежнему доносился из темноты. — Я заметил колдовским зрением, что ты просыпаешься. Твоя аура проступала постепенно; однако стоило тебе открыть глаза, как ты сразу окружил себя щитом, как делаешь всегда, — и ты исчез. Я самый сильный искатель Анклава — даже более сильный, чем ты, — но хотя я нахожусь от тебя всего в нескольких шагах, ты остаешься для меня невидимым. Впрочем, как всегда. Неужели ты никогда не позволишь мне находить тебя колдовским зрением, Роберт?
Роберт осторожно приподнялся на постели. Почему Финлей сидит здесь, не зажигая света?
— Зачем ты сюда явился? Войско уже выступило в поход?
— Да. Я пришел, чтобы сказать вам…
В конце концов, это просто смешно! Роберт нащупал свечу на столике и одним взмахом руки зажег ее. — Кровь Сериилета! Финлей, что с тобой случилось?
Его брат скорчился в кресле в углу. Огромный синяк расплылся по его лицу, левый глаз заплыл, левая рука была на перевязи.
— А что тебе сказал Ключ?
Роберт нахмурился. Спустив ноги на пол, он принялся натягивать штаны и рубашку, все еще не сводя глаз с Финлея.
— Ну так что? — Голос Финлея превратился в шепот. — Ты мне не скажешь? Надеюсь по крайней мере, что мои усилия не пропали даром.
— Уж не хочешь ли ты сказать…
— Я пытался тебя остановить, — Финлей поднял голову, его глаза сверкнули. — Когда ты ворвался в пещеру, я схватил тебя за руку, поскольку знал, что ты собираешься сделать. Я боялся, что ты пострадаешь, что Ключ может убить тебя за подобную дерзость. Вот я и попытался тебя остановить, — Финлей помолчал, — а ты меня оттолкнул.
— Но я же… — Роберт помнил, что совсем не применял силу для того, чтобы высвободиться. Как мог он так изувечить Финлея? Должно быть, братец шутит!
— Ты мне не веришь, да? — Голос Финлея переменился, теперь он звучал резко. — Разве мог ты так обойтись со своим младшим братом? Причинить ему физическую боль? Нет, такого не могло быть! Ведь именно так ты думаешь?
— Финлей, ты не понимаешь…
— Я очень хорошо все понимаю! — Финлей наклонился вперед в своем кресле. — Я лучше всех знаю, как безжалостно ты день за днем, год за годом гонишь себя вперед. И ты гонишь вперед и всех нас, тянешь за собой, хотим мы того или нет. Так что не понимаешь ты, а не я! — С этими словами Финлей поднялся, тяжело дыша; чтобы сохранить равновесие, ему пришлось схватиться за спинку кресла. — Я знаю, как сильно ты любишь Дженн, Роберт, но ты настолько одержим пророчеством, что для тебя ничто больше не имеет значения!
— Неправда, — Роберт встал и твердо посмотрел в глаза Финлею. — Разве я начал бы войну против Селара, будь это так?
— Да разве стал бы ты в противном случае втягивать нас в войну? — Финлей, сверкая глазами, сделал шаг навстречу брату. — Какой прок проливать кровь, когда на самом деле было бы достаточно тебе одному сразиться с Нэшем?
— Ты же знаешь, что я не могу этого сделать.
— Нет, не знаю, — и ты тоже не знаешь. Ты просто позволил пророчеству определить твой путь — к наименее устрашающей цели. — Финлей помолчал, потом ядовито продолжил: — Вчера ты мог убить Дженн, ты изувечил меня: доказательством тому мои синяки, но ты не желаешь верить, что это твоих рук дело. Ты даже не считаешь нужным извиниться. Я — просто еще одна жертва, которую ты принес ради достижения своей цели.
— Но мне действительно жаль, Финлей. — Роберт протянул брату руку, но тот сердито отмахнулся.
Финлей стоял перед Робертом с полными слез глазами.
— Ты причинил мне боль, Роберт, и на этот раз я не уверен, что смогу тебя простить. — С этими словами он повернулся и вышел, громко хлопнув дверью.
Когда Финлей появился из комнаты Роберта, Марта подняла на него глаза и хотела что-то сказать, но каменное лицо Финлея остановило ее. Он двинулся к выходу, но помедлил и оглянулся на нее.
— Прости меня. Ты, конечно, не хотела слышать того, что услышала. Я собираюсь убедиться, что к отъезду все готово. Насколько я знаю Роберта, он захочет отправиться в дорогу, как только позавтракает. В конце концов, сражения ожидаются не только здесь.
Уйти Финлею не дал Мика: он вскочил и загородил собой дверь. Двое мужчин смотрели друг другу в глаза несколько Долгих секунд, потом Мика сказал:
— Вам не следовало так поступать.
— Ты о чем? — проворчал Финлей. — Не следовало откровенно говорить с ним? Он же мой брат.
— Это не основание.
— Ох, перестань защищать его, Мика! — рявкнул Финлей. — Уж поверь: Роберт вполне способен сам позаботиться о себе!
Он протиснулся в дверь мимо Мики и ушел; его быстрые шаги затихли в коридоре.
Марта обошла стол и взяла Мику за руку.
— Разумно ли было с ним спорить? Мика растерянно покачал головой:
— Не знаю. Проклятие, я теперь вообще ничего не знаю!
Дженн лежала в постели, прислушиваясь. Давным-давно, когда она впервые оказалась в Анклаве, она прислушивалась точно так же, ловя обычные здесь звуки, запахи, настроение людей. Тогда жители Анклава относились к ней с опаской — как к незнакомке, обладающей непонятными способностями, но и только.
Теперь же она стала джабиром, стала на всю жизнь привязана к Ключу.
«Радуйся, малышка. Союзница. Все хорошо».
«Ты что, никогда теперь не оставишь меня в покое? Никогда не дашь побыть в одиночестве?»
«Такова участь джабира».
«Разве так же было с Уилфом? И с Маркусом, и со всеми остальными до него?»
«Они были слишком слабы, чтобы чувствовать, как ты. Малышка, Союзница…»
«Ну да, все это я уже слышала. Что еще ты мне скажешь?»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
