— Но я еще не невеста.
— Тогда мне придется поцеловать тебя еще раз, в день свадьбы, — невозмутимо ответствовал Люсьен. — И притом дважды, если не последует возражений со стороны Никласа.
— Извини, что тебе пришлось так долго ждать в гостиной.
— Именно этого и заслуживает непрошеный гость.
— Не хочешь ли прогуляться по саду? — предложила Клер. — Сегодня такой чудесный, действительно майский вечер.
— Если мои воспоминания об Уэльсе верны, то нам лучше выйти как можно скорее, потому что пока мы доберемся до сада, вполне может пойти дождь.
Клер скорчила гримасу.
— Суждение невеселое, но не лишено истины. Когда они вышли в вымощенный каменными плитами внутренний дворик, солнце все еще продолжало сиять. Важно ступая, к ним подошел павлин, распустил веером хвост, и солнечные лучи заиграли в волшебных сине-зеленых узорах, украшающих перья.
— Прелестные существа, — заметил Люсьен, — но поразительно глупые. Вот наглядный пример того, что красота и ум несовместимы.
Клер рассмеялась.
— Но ты и другие «Падшие ангелы», твои друзья, очень красивы, при этом глупыми вас никак не назовешь.
Люсьен взял ее руку, положил на сгиб своего локтя. В его золотисто-зеленых глазах плясали веселые искорки.
— Верно, но если хочешь знать, сблизились мы не только по этой причине. Видишь ли, обычно группы мальчиков по большей части состоят из лидера и нескольких его подчиненных, — задумчиво продолжал он. — Возможно, мы четверо подружились потому, что ни один из нас не любил подчиняться.
— Полагаю, что все вы были прирожденными лидерами. Каждый из вас мог бы управлять кружком преданных подхалимов.
— Но мы к этому не стремились. Рэйф презирает подлипал, а будучи наследником герцогства, он привлекает их, как лошадь оводов. Никласа ты и сама хорошо знаешь: заставить его сделать что-нибудь, чего он не хочет, — это все равно что пытаться приказать ветру дуть в другую сторону, однако он отнюдь не жаждет повелевать другими людьми. Должно быть, это в нем говорит цыганская кровь. А Майкл, по-моему, предпочитает мериться силами с равными, вместо того чтобы, не встречая достойного сопротивления, подчинять себе слабых и трусливых.
— А что ты скажешь о себе? — спросила Клер, заинтересованная его анализом.
— О себе? Как и Никлас, я не люблю подчиняться чужим приказам, но мне не по душе и роль лидера, потому что лидеры волей-неволей всегда оказываются на виду.
— Иными словами, ты создан для того, чтобы быть тайным руководителем шпионской сети.
— Боюсь, что да. — И Люсьен подчеркнуто подозрительно поглядел на павлина, важно расхаживающего перед павой, которая, похоже, не желала его замечать. — Говори, пожалуйста, тише. Кто знает, может быть, эти павлины — французские агенты.
Клер рассмеялась; они спустились но ступенькам к усыпанной гравием дорожке.
— Хотя Никласа и невозможно принудить к тому, чего он не хочет, — заметила девушка, — но чувство ответственности может заставить его сделать нечто такое, чего он предпочел бы избежать.
Люсьен бросил на нес проницательный взгляд.
— Ты боишься, что он женится на тебе только из чувства ответственности?
— Да, есть немного. — Не в силах устоять перед возможностью поделиться с кем-то своими сомнениями, она осторожно начала:
— Когда мы с Никласом заключили сделку, я была для него чужой, и он довольно легко относился к тому, что моя репутация будет безвозвратно погублена. Но узнав меня ближе, он, я думаю, почувствовал себя виноватым, и в результате предложил мне стать его женой. Между тем раньше он не раз говорил мне, что твердо решил никогда больше не жениться.
— Хотя чувство долга и в самом деле развито у него весьма и весьма сильно, одно только чувство ответственности ни за что не склонило бы его пойти к алтарю, если бы он сам этого не хотел, — возразил Люсьен. — Нет, я ни разу не слышал, чтобы Никлас сделал хоть что-нибудь против своего желания. Старому графу пришлось убедиться в этом на собственном горьком опыте. Из-за того, что Никлас никогда не допускал, чтобы им командовали, они с дедом большую часть времени пребывали в состоянии ссоры.
Клер нагнулась и сорвала алый тюльпан.
— А что за человек был старый граф?
— В двух словах не объяснишь. Характер? Безусловно, очень нелегкий, чтобы не сказать скверный и неприятный. Что до его отношения к Никласу, то оно еще сложнее, но вот чего в нем точно никогда не было, так это тепла. Думаю, они бы лучше ладили, если б Никлас ходил перед стариком на задних лапках. Но раболепство не в его натуре. Никлас неизменно проявлял учтивость к старому графу, но была в нем при этом некая отрешенность, отстраненность, что ли… Понимаешь? Как будто он здесь и в то же время отсутствует.
— Я знаю, что ты имеешь в виду, — сказала Клер, подумав о том, каким был Никлас в последние несколько дней. — Эта его манера просто бесит.
— А как она бесила его деда!
Гуляя, они дошли до сада с декоративными каменными горками и когда неспешно двинулись по извилистой дорожке, с ближайшего дерева вдруг пронзительно закричала самка павлина.
— Павлины хоть и украшают сад, но вот когда я слышу их вопли, меня так и подмывает приказать кухарке сделать из них фрикасе, — кровожадно заметила Клер. — До того, как я познакомилась с ними поближе, я всегда считала, что павлины — птицы элегантные и аристократичные, но теперь вижу, что это всего-навсего крикливые фазаны в ярких перьях. Это стало для меня большим разочарованием.
— То же самое можно было бы сказать об аристократии с ее мишурным блеском. — Люсьен улыбнулся. — Кстати, разговор о павлинах почему-то заставил меня вспомнить первую жену Никласа.
Клер повертела в руках свой тюльпан.
— И что же ты о ней думаешь?
— Полагаю, мне не следовало бы о ней говорить, но я все-таки скажу. Второй жене всегда полезно узнать, что представляла из себя ее предшественница. — Он на мгновение задумался. — Леди Кэролайн была очень красива и никогда об этом не забывала. Очень живая и веселая, она тем не менее никогда не вызывала во мне приязни. В основе ее натуры чувствовалась холодность, это-то меня и отталкивало. — Он искоса взглянул на Клер. — Но имей в виду, я выражаю мнение меньшинства. Несравненной Кэролайн стоило только пожелать — и большинство мужчин с радостью бросились бы перед нею ниц, чтобы она могла пройти по ним, как по ковру.
— Вряд ли мне понравилось бы ходить по ковру из человеческих тел, — сухо заметила Клер. — По-моему, это очень неудобно.
— Вот поэтому-то ты и Никлас прекрасно уживетесь друг с другом. Хоть он и восхищался несомненными прелестями своей первой супруги, но совершенно не подходил на роль ковра.
