Но нашлись и те, кто не потерял присутствия духа. Таковыми оказались пан Матиуш Пустополь, а также отец и сын Хаши. Внезапно лишившись родственника и соперника, Матиуш словно расцвел и, едва Витолд был заключен под стражу, начал раздавать приказания. Кстати, он оказался единственным, кто пытался задержать княжну Ярославу, отговорить ее от поспешного отъезда.
Генрих Хаш ему в этом не препятствовал. Казалось, он полностью смирился с тем, что вместо одного князя Пустопольем теперь будет управлять другой. Старый рыцарь умел держать себя в руках.
На другое утро после ареста Витолда меня вызвали в рабочий кабинет князя. Еще с порога я случайно услышала негромкие резкие голоса.
— Я имею на это полное право! — Это был голос пана Матиуша, в котором звучали новые нотки. — Я — будущий князь Пустополь! И Эльбета должна стать моей женой!
— Вот как? — Голос Генриха Хаша оставался спокойным и ровным.
— Да. Она — вдова. Теперь, когда Витолда больше нет, ей придется искать себе защитника. Женщина не может управлять княжеством. Это — дело мужчины, ведь так? Я предложил ей руку и сердце.
— И что она?
— Отказалась! — Княжеский родственник насмешливо фыркнул. — Сказала, что не нуждается во мне! Она что, не понимает, что у нее нет другого выхода? Ей придется стать чьей-то женой! Витолда ей окрутить не удалось…
Услышав эти слова, я разозлилась и несколько раз стукнула кулаком в дверь. Голоса смолкли. Оба собеседника уставились на меня. По лицу милсдаря Генриха нельзя было сказать, что он испытывает какие-то эмоции. А вот развалившийся в кресле рядом пан Матиуш кипел от негодования.
— Дайна Брыльская по вашему приказанию прибыла, — сказала я, переступив порог и осмотревшись.
Пан Матиуш смерил меня взглядом. Перемены в его поведении были разительны — за какие-то сутки передо мной предстал другой человек. Но странное дело — я не испытывала ни страха, ни почтения, несмотря на то, что княжеский родственник уставился мне прямо в лицо.
— Панна Брыльская, — Генрих Хаш поднял воспаленные глаза в сеточке мелких морщин, — вас вызвали затем, чтобы сообщить, что в ваших услугах более не нуждаются. Вы свободны и можете покинуть город в любой момент. Никто и ни под каким видом не станет чинить вам препятствий. Если хотите, уезжайте хоть сегодня…
Признаться, я ожидала чего-то подобного, но все равно удивилась.
— То есть как?
— А вот так. — Рыцарь обмакнул перо в чернильницу и опустил глаза на лежащий перед ним пергамент. — Если не ошибаюсь, князь Пустополь нанимал вас, чтобы вы охраняли его драгоценную персону от предполагаемых убийц. Однако обстоятельства изменились. Сам ваш… подопечный оказался страшнее всех наемников, каких можно себе вообразить. Страшнее и опаснее. Вы в этом не виноваты, ибо вы не могли ничего знать наперед. Учтите, мы закрываем глаза на то, что мне сообщил сын — якобы вы помешали брату Домагощу добить пойманного оборотня. Вы же не могли знать, кто это такой! Ваша совесть чиста. Вы с честью выполнили свой долг, но в ваших услугах — повторяю! — больше не нуждаются. Можете быть свободны!
Кивком головы он указал мне на дверь и вернулся к письму. Я осталась стоять. Пан Матиуш, свидетель разговора, вертел головой, переводя взгляд то на меня, то на старого рыцаря.
— В чем-то проблема? — с видимым раздражением поинтересовался мужчина.
— Разрешите вопрос?
— Вы о деньгах? Сколько вам пообещал князь? Сто злотых? Я дам двести. В качестве компенсации. И хорошего коня. А также выпишу подорожную грамоту до самого Брыля, чтобы в трактирах по предъявлении оной вам предоставляли скидки и наилучшие условия.
Двести злотых! Ровно в два раза больше того, на что я рассчитывала. И подорожная, которая позволила бы сэкономить до трети дорожных расходов! Предел мечтаний для наемника в отставке.
— Все это будет вам выдано по первому требованию. Можете идти.
— Двести злотых? — прорвало наконец княжеского родственника. — Но это же огромные деньги!
— А что вы предлагаете, ясный пан? — холодно смерил его взглядом милсдарь Генрих.
— Сто. Ну, сто пятьдесят. Но не больше! — воскликнул тот. — Казна почти пуста, и я не могу позволить подобные траты…
— Вы не можете, а я — могу, — холодно парировал старый рыцарь.
— Это — моя казна! — заспорил пан Матиуш. — Я — новый князь Пустополь! Как ближайший родственник…
— Пока вы — и мой ближайший родственник тоже, — осадил его милсдарь Генрих. — Сын моей двоюродной сестры… Но имя вашего отца никому не известно. И пока король вас не утвердил, вы имеете те же права на княжеский венец, что и мой собственный сын. Кроме того, прежний князь…
— Он осужден!
— Он будет осужден, — с нажимом промолвил старый рыцарь. — И вот когда это произойдет…
Я вышла, чувствуя в душе тяжесть и пустоту. Спорщики не заметили моего ухода.
Итак, меня отправили в отставку. Просто-напросто выставили за порог, посулив не столько награду за верную службу, сколько взятку за молчание и обещание не вмешиваться. Просто королевский дар, если учесть, что я все-таки не справилась с заданием и князя не защитила. Но, как говорится, кто же знал, что в деле откроются новые обстоятельства? И потом, что это за глупость — защищать оборотня? Чудовище, опасное для людей?
Правда, это чудовище до двадцати восьми лет было обычным, хотя и не лишенным странностей молодым симпатичным человеком. Князь Витолд — кстати, старый рыцарь ни разу не назвал его по имени! — интересовался искусством, любил свою мачеху и сестренку. Как ни парадоксально это звучит, он никому не причинял зла… если не считать двух убийств. И его все любили. Ну почти все, как оказалось. Как же будет переживать маленькая Агнешка, лишившись брата! Правда, через четыре года у нее появится жених, а, когда расцветет, то и супруг.
Я незаметно свернула на женскую половину. Перед отъездом стоило попрощаться с девочкой. Она мне нравилась — чем-то напоминала младших сестренок. Я оставила их в возрасте восьми и девяти лет. Какие они сейчас? Наверное, уже невесты, а то и замужем.
Тихие голоса ворвались в сознание. Двое за закрытыми дверями были слишком увлечены разговором, чтобы замечать мои шаги в коридоре. Подслушивать нехорошо, но один из голосов принадлежал княгине Эльбете. И она как раз упомянула свою дочь…
— Нет, вы не можете увидеть Агнешку!
— Почему? — Это был Тодор Хаш. — Я — ее нареченный жених, и…
— Пока — да, но это ненадолго!
— Что вы имеете в виду?
— Я собираюсь расторгнуть вашу помолвку как можно скорее. Моя дочь теперь — единственная наследница древнего и знатного рода. И к тому же целого княжества! Я напишу королю, и его величество меня поддержит!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
