ручку двери распахнул и готовился к выходу, но по середине затормозил. — Я… это… девушки обожают говорить про любовь… Ну вот если она и существует, то можешь считать, что это она. Более сильных чувств я ни к кому не испытывал…
Дверь захлопнулась со щелчком. Он ведь обманывал правда? Все это насилие, все это насилие, что было? Почему тогда он так ко мне относился? Сердце стукнулось о ребра. Секунда, одна, вторая, третья, я не могла ничего произнести, боялась пошевелиться. В голове вихрь его слов.
У меня началась какая-то засуха, застой. Эмоции заснули, заглохли где-то внутри. Я ничего не чувствовала, только болезненные удары сердца, но только это было для меня сейчас важно. Что сердце билось, оно живое и чувствующее. Там не только боль засела и отчаяние. Оно еще что-то хотело чувствовать.
Тишина была моим союзником, но когда мелодия телефона послышалась где-то отдаленно в квартире, сердце притихло послушно, давая остальным эмоциям вернуться на трон властвовать.
Этот человек насиловал тебя, брал то, что ему надо было из раза в раз.
Он ставил тебя на колени при людно, поливал грязью.
Пользовался твоим телом и не возможностью отказать.
Он отдал тебя другому. Он оскорблял, обижал тебя.
Он всегда хотел сделать тебе больно.
Просто ты тот человек, который посмел ему отказать.
Встала с кровати, застегнула штаны. Пошел к Бастардам со своим враньем!
Злость это лучше, чем слезы. Какой институт? Отменяется. Нужна подушка для слез опять.
Спустя часа два после нашей ссоры вылетела из дома, консьержка очень внимательно посмотрела на мою спортивную легкую сумку в руках, уверенна едва я сяду в машину, скрываясь от проливного дождя, работница сразу доложит господину. Пожелала ей мучиться ночными кошмарами. Я здесь больше не останусь.
Тяжело дышала, сердце не успокаивалось от его слов.
А моя беременность, что делать с ней? Не хочу, не хочу носить его ребенка. Не хочу рожать ему ребенка, не хочу воспитывать с ним детей, не хочу быть его тряпкой под ногами, не хочу быть пустым местом. Хочу чтобы уважали, любили, чтобы с моим мнением считались.
А теперь, когда беременна… это же….я… мне не уйти.
Села в машину, выехала за вороты, волосы противно лезли в глаза, убирала пальцами мешавшие пряди подальше от лица. Нажала с такой силы на газ, словно моя жизнь зависела от того, как быстро окажусь у Ирины и получу хоть какую-то защиту. Выехала на свободную дорогу, только изредка встречались машины, я их обгоняла. Необходимо было все эмоции куда-то деть, выплеснуть их многообразие.
Я в тупике, оглядывалась по сторонам и не в силах найти малейшую лазейку, если только лбом пробить кирпич. Но, наверное, я так и поступала все время с Хаски билась и билась о твердую стену, и получала только уроны для себя, его же это не трогало.
Вспомнила, что кто-то звонил. Руку оторвала от руля потянулась за сумкой, расстегивая молнию. Попутно смотрела то на телефон, то на дорогу…
Небо гневалось…
Дворники на автомобиле запоздало поднялись вверх по лобовому стеклу и опустились, на небольшое время, дав обзор через стекло.
Яркий свет в глаза пронзил зрачки, которые немедленно заболели от резкости. Я зажмурилась, потом открыла.
Белый, чуть желтоватый свет фар приближался с противоположной полосы движения.
Молния перестала сверкать на небе, потухнув по сравнению со светом, излучаемым машиной. Гром послушно замолчал перед сильным истошным гудком двух автомобилей.
За стеклом автомобилей бесновалась природа, огорченная чем-то известным только ей одной. Визг тормозов по сырому асфальту был слышен на километры вперед. Противный скрип метала завыл вместе с ветром, долго, протяжно завыл, будто бы заплакал от боли. И протяжный скрежет двух встречных машин, приплюснутых друг к другу.
Встречная машина врезалась в сидение водителя с боку. Салон автомобиля пошатнулся, словно мир пришел в движение.
Выбитое стекло посыпалось серебристым дождем на копот машины и на панель внутри.
Внезапно по середине дороги появилось красивое, голубое свечение, которое приобрело очертания девушки. Дождь громко плакал и стенал, пока девушка глубоко дышала, стояла на сырой дороге и глядела на ладони перед собой.
Затем она почувствовала, как где-то в районе лба защипало. Сильная пульсация раскроила ее нежную кожу.
Кап… Теплая жидкость скатилась по краешку ее носа.
Кап… маленькая капля крови упала на ладони.
Девушка поднесла руки к глазам, чтобы получше разглядеть. В ладонях торчали острые, раздробленные осколки стекла, прорвавшие кожу. Каждый миллиметр ладоней колол, словно в них загнали раскаленное железо.
Кровь скатывалась из уголка губ девушки тонкой, предательской струйкой.
Разводы крови разрезали красивое лицо, будто морщинами.
Дождь плакал и заглушал остальные звуки. Запоздало девушка развернулась, чтобы увидеть вновь яркий свет фар и почувствовать как тело стало невесомым, легким и податливым.
С тяжелым ударом тело протащило по капоту, крыши и заднему бамперу другой машины. А закончилось падение на капоте второго автомобиля со звуком треснувшего, лобового стекла. А потом, будто ожив на секунду, или, словно ветер доброй рукой подтолкнул, тело скатилось вниз и свалилось на мокрый асфальт.
Дождь продолжал лить, смывал последствия аварии, очищал дорожку крови по капоту машины от съехавшего тела девушки.
Говорят сама Немийская земля против воссоединения двух заклятых врагов…
Глава 35 «Его вина»
POV Шмонт.
Погода сегодня отвратительная — дворники с трудом справлялись с работой, дождь ручьями скатывался по стеклу. Едва видел дорогу, ехал по трассе в направлении аэропорта. Отвратительно получилось с Анькой, я ее оставил с этим извергом.
Внезапно горло опять зацарапало, будто кто-то ножами внутри резал.
Сдавил большим и указательным пальцем шею с двух сторон, помассировал успокаивающе. Не помогло. Очередной спазм сильнее сдавил горло. Оторвал руку правую от руля и поднес ее кистью ко рту. Хриплый кашель разрывал легкие, но я не мог откашляться. Отнял руку и достал из подстаканника платки бумажные, поднес ко рту, заглушая кашель.
Когда приступ прошел сжал пальцами никчемную бумажку, покрытую каплями крови, и спрятал обратно комок.
Хаски ведь ей ничего не сделал? Больно страшенный выглядел. Понять ее не могу, что между ними творится. Странно себя ведет, никогда ее такой не видел с кем-то. Она странная рядом с Хаски.
Надо бы позвонить убедиться, что с ней всё нормально. Взял телефон и начал набирать, сначала гудки длительные зазвучали, а потом резко телефон отключился, вне зоны действия сети.
Посмотрел на предмет связи, как на инородную вещь, не принадлежавшую этому миру. Что за?
Несколько раз повторил набор номера, но по-прежнему
