— Но тогда вы наверняка коллекционируете восточные редкости, мистер Малфой! – ободряюще улыбнулся незнакомец. — Вы живете настолько одиноко, что просто обязаны что‑то коллекционировать! У меня есть несколько очень интересных экземпляров, думаю, они вам понравятся…
Слова «восточные редкости» показались смутно знакомыми, и после недолгих размышлений юноша наконец начал понимать, что происходит. В ситуацию нужно было внести полную ясность, но и обижать человека зря не хотелось.
— Мистер Мэттьюз, уверяю вас, вы ошибаетесь! – сказал он спокойно, но жестко. – Я ничего и никого не коллекционирую, тем более — восточные редкости, и не намерен заниматься этим впредь! Так и передайте всем своим приятелям–коллекционерам! Если кто‑нибудь из вас еще ко мне сунется – голову оторву!
Впрочем, на незнакомца эта резкость не произвела ни малейшего впечатления.
— Идея насчет головы мне кажется интересной, — задумчиво сказал он. – Если хотите, мы можем обсудить ее у меня дома…
— Мы ничего не станем обсуждать ни у вас дома, ни где бы то ни было еще, — отчеканил Драко. – Будет лучше, если вы примете этот факт как данность и расскажете о нем всем своим приятелям.
— Хорошо, мистер Малфой, приму и расскажу, — легко ответил Мэттьюз, – но если вы вдруг передумаете, то обращайтесь ко мне без стеснения! Я сижу в бухгалтерии на шестом этаже в кабинете №627. Удачи вам!
Незнакомец слегка поклонился и вышел из ресторана, а юноша выругался сквозь зубы. Да что происходит, в конце концов?! С момента возвращения на службу с Драко пытались познакомиться самые разные девушки: высокая голубоглазая блондинка, смуглокожая брюнетка–итальянка, русоволосая девица невысокого роста, рыжая американка, которая казалась близкой родственницей Уизли, мулатка, китаянка и, кажется, кто‑то еще. А сегодня им на смену пришел этот тип из бухгалтерии…
Последнее слово тоже навеяло какие‑то смутные воспоминания. Кажется, бухгалтерию упоминал кто‑то из министерских… Да, конечно! Эрик говорил, что у парней из ласковой обслуги заключен оборонительно–наступательный союз с девушками из бухгалтерии. Незнакомый парень, конечно, не совсем девушка, но, может быть, Эрик все же сможет объяснить, что происходит?!
После окончания рабочего дня юноша подошел к фон Штроссербергеру, когда тот вышел из кабинета:
— Эрик, ко мне сегодня подходил познакомиться Мэттьюз из бухгалтерии!
— Это очень интересная новость, — дипломатично ответил фон Штроссербергер. – Надеюсь, вы подружитесь.
— А вот я абсолютно уверен в обратном, — самоуверенность собеседника выводила Драко из себя. – Кстати, этот Мэттьюз работает в бухгалтерии, а с тамошними девушками у ласковой обслуги заключен какой‑то союз. Кроме того, в последние недели со мной пыталась познакомиться как минимум дюжина девиц всех размеров и цветов. Ты не знаешь, чем вызвана такая популярность моей скромной персоны?
— Малфой, почему ты думаешь, что я имею какое‑то отношение к росту твоей популярности? – лениво осведомился Эрик.
Только сейчас юноша сообразил: собеседник вполне может сказать, что не причастен к этим событиям, и закончить разговор. Но отступать было поздно.
— Так мне подсказывает интуиция, — упрямо заявил Драко.
— Ты и прав, и неправ одновременно. Но это долгая история… Предлагаю сделать следующее. Через час я должен быть в клубе «Ножки нимфы», но пока свободен. Погода сейчас прекрасная, и мы можем прогуляться. Но идти придется по магловским кварталам. Чтобы не привлекать внимание, я трансфигурирую наши мантии в магловскую одежду. Согласен?
— Да.
Драко уже приходилось трансфигурировать свою мантию во что‑то магловское, когда в голодные времена он покупал продукты в супермаркете. Юноша замечал, что во время его покупок маглы, видимо, не убежденные маскарадом, смотрели на него как‑то странно, но не придавал этому особого значения. Маглы одевались очень разнообразно, и необычно одетый человек вызывал у них недоумение, а не страх.
Эрик и Драко поднялись на первый этаж. Там фон Штроссербергер трансфигурировал их мантии, после чего сослуживцы вышли на улицу.
— Отвечаю на твой вопрос, Малфой, — заговорил Эрик, быстро шагая по тротуару. – Если я скажу, что в одном из отделов Министерства работает очень хорошая, но одинокая девушка, и попрошу тебя скрасить ее одиночество, ты согласишься?
— Да ни в коем случае!
— Все верно! Точно так же ответит любой парень и любая девушка в Министерстве, если я попрошу их о чем‑то подобном. Потому я никогда так не поступаю.
— Но ты же сказал…
— В Министерстве работают не слепые и не глухие, Малфой. Все видят, что тебе приходится нелегко, и замечают, что ты ни с кем не встречаешься.
— С чего они это взяли, интересно? Если я не лижусь ни с кем у всех на виду, это вовсе не означает, что…
— Означает. Волшебный Лондон – это большая деревня, здесь все про всех знают. И если никто из министерских служащих ни разу ни с кем тебя не видел ни на работе, ни в свободное время, это значит, что ты ни с кем не встречаешься. То есть не исключено, что ты состоишь в невероятно тайной связи с очень замужней дамой или невероятно женатым мужчиной, но такие секретные встречи в счет не идут, поскольку одиночеству не препятствуют. Сотрудники Министерства добры и сострадательны по натуре, женихов в Англии сейчас не хватает, а люди, спасшиеся от диких драконов, – это вообще редкость, так что твоя популярность вполне объяснима. Я имею к ней отношение лишь потому, что часто рассказываю знакомым о том, что случилось на драконьей речке. Впрочем, для популяризации этой истории Рита Скитер сделала гораздо больше, чем я… Так что, Малфой, твои претензии ко мне абсолютно необоснованны.
— Ну, раз уж ты все же имеешь некоторое отношение к происходящему, то, возможно, выполнишь одну мою просьбу? – юноша ненавидел, когда незнакомые люди вмешивались в его дела, и сейчас с трудом сдерживал бешенство.
— Насколько это в моих силах, Малфой.
— Я был бы очень признателен тебе, если бы ты сообщил всем сострадательным дамам и господам, что я не буду встречаться ни с кем из них, поэтому все их попытки познакомиться со мной крайне меня утомляют и абсолютно бесполезны. Если я решу встречаться с кем‑то из сослуживцев, то непременно об этом сообщу объекту моего любовного интереса. Я понятно выразился?
— Да, вполне, — фон Штроссербергер некоторое время молчал, а потом заговорил, тщательно подбирая слова: — Малфой, поверь человеку старше тебя: нельзя ставить на себе крест в девятнадцать лет только потому, что у тебя один или несколько раз что‑то не получилось. В этом нет ни стыда, ни позора. Целители – а среди них есть специалисты по расстройствам как физического, так и психического здоровья — помогли множеству людей, помогут и тебе…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
