– Будьте любезны, Кинвер, передайте, чтобы в семь подали хороший обед, а прямо сейчас – шерри! – Он улыбнулся мистеру Шоли, сказав, когда Кинвер вышел из номера:
– Я собираюсь пожурить вас, сэр, за то, что вы не заказали всего этого сами. Ну, так в чем дело? Зачем мне нужно было так безотлагательно приехать в город?
– Это плохая новость, милорд, – мрачно проговорил мистер Шоли. – Это чертовски плохая новость! Нас разбили!
Адам сдвинул брови.
– Кто это сказал? Где вы об этом узнали?
– Не важно, где я об этом узнал! У вас не прибавится понимания произошедшего, если я скажу вам, но это не розыгрыш и не просто слухи. В Сити есть те, чей бизнес – знать, что происходит за границей, и у них повсюду агенты, да и другие способы получения новостей прежде, чем они становятся известны где-либо еще Нашу оборону прорвали, милорд! Мы разбиты в пух и прах!
– Чепуха! – Адам был немного бледен, тем не менее презрительно рассмеялся. – Боже правый, сэр, неужели вы заставили меня проделать весь этот путь лишь для того, чтобы рассказывать мне сказки про белого бычка?
– Нет, не для этого, и это не чепуха Они сражались там последние два дня как львы, да будет вам известно!
– Я в это вполне могу поверить, – холодно ответил Адам. – Но в то, что нас разбили в пух и прах, – нет!
Как всегда в минуты особого волнения, мистер Шоли принялся работать челюстями.
– Нет? Не верите, что Бони в эту самую минуту, скорее всего, сидит в Брюсселе? Или что эти пруссаки были атакованы по внутренним флангам – и с ними покончили – в самом начале? Или, что Бони был слишком расторопен для вашего дорогого Веллингтона и застал его врасплох? Я знал, что так будет! Разве я не говорил с самого начала, что мы снова дадим ему повсюду бесчинствовать? Приход официанта остановил поток его речи. Ему пришлось сдерживать себя до тех пор, пока человек не ушел; и, когда он заговорил снова, тон его несколько смягчился – Нам с вами нет смысла схлестываться друг с другом, милорд. У вас есть свои соображения, и не важно, какие могут быть у меня, потому что мои слова – это не чьи-то соображения, и это правда. Она поступила прямо из Гента, где, возможно, знают чуточку побольше, чем мы здесь! Город битком набит беженцами, так же как и Антверпен.
Адам налил две рюмки шерри и передал одну мистеру Шоли.
– Такое вполне возможно, особенно если армия отступает – что тоже возможно.. Вы говорите, что пруссаки потерпели жестокое поражение. Я могу в это поверить, но пораскиньте мозгами, сэр! Если Блюхеру пришлось отступить, Веллингтон тоже должен был бы это сделать, чтобы поддерживать свои коммуникации с ним. Любой солдат мог бы вам это сказать! А также то, что первейшей целью Бони стала задача их перерезать! – Он ободряюще улыбнулся. – Я участвовал во многих отступлениях под командованием старого Хуки, сэр, и можете мне поверить, когда я говорю: ни в чем он не искусен так, как в отступлении!
Мистер Шоли, залпом проглотив шерри, Поперхнулся и выпалил:
– В отступлении? Боже ты мой, неужели вы не понимаете английского языка? Это беспорядочное бегство!
– Очевидно, не понимаю! – сказал Адам с некоторым озорством. – Но у меня, знаете ли, совсем нет опыта беспорядочного бегства – разве что считать Саламанку за беспорядочное бегство? Мы всыпали по первое число Мармону[34] , но я не стал бы называть его отступление беспорядочным бегством.
– Мармону! А это Бонапарт!
– Совершенно верно, но я по-прежнему нахожу невозможным поверить вам относительно беспорядочного бегства. – Он увидел, что мистер Шоли багровеет, и постарался сказать как можно спокойнее:
– Давайте не будем спорить на этот счет, сэр! Скажите мне, зачем я здесь! Даже если ваши сведения достоверны, я не понимаю, почему они настолько важны, что мне следует быть в Лондоне. И что я, черт возьми, могу сделать, чтобы поправить положение?
– Вы можете спасти свою шкуру! – мрачно ответил мистер Шоли. – Не всю, но часть ее, как я надеюсь! Да, я виню себя! Мне следовало бы предупредить вас несколько недель назад, ведь я сам вышел из игры в тот самый момент, когда узнал, что биржевые маклеры временно прекратили торги! Я погорел на крупную сумму – вот что я вам скажу!
– В самом деле, сэр? Мне чрезвычайно жаль это слышать. – Адам снова наполнил рюмки. – Как же это получилось?
Мистер Шоли шумно втянул в себя воздух, взирая на него так, как взирал бы желчный наставник на глуповатого ученика. И произнес с непоколебимой выдержкой:
– Ваша наличность вложена в государственные ценные бумаги, не так ли? Бог с ними, с этими вашими доходами с недвижимости! Я говорю о вашем личном состоянии. Ну, я знаю, что это такое, – что от него осталось! Мы с вашим человеком, поверенным Уиммерингом, очень дотошно разобрались в делах перед вашей женитьбой на моей Дженни. Если называть вещи своими именами, вашего папу ловко нагрели с его денежками, и оставшееся исчислялось не слишком крупной, по моему разумению, суммой. Так же как и ваши доходы с недвижимости – и не тратьте попусту силы, рассказывая мне, что они могли вас выручить, потому что это не важно, в данный момент – нет! Дело в том, что я не хочу, чтобы вы потеряли свое состояние, милорд. Я не говорю, что не готов понести расходы, но я хорошо знаю, что это будет душить вас, если вам придется быть обязанным мне за каждый грош, который – вы тратите! Вы гордый, как аптекарь, как бы вы ни пытались это скрыть, что, я не отрицаю, вы пытались сделать. Не говоря уже о том, что вы вели себя со мной так любезно и почтительно, как будто вы мой родной сын! – Он помедлил, снисходительно наблюдая, как Адам внезапно вспыхнул. – Не нужно краснеть, милорд, – добродушно сказал он. – И не нужно ходить вокруг да около! В Сити вам скажут, что на Джонатана Шоли можно положиться! Может быть, это так, может быть, нет, но я не лыком шит и хорошо знаю, почему вы не ездите в экипаже, который я вам подарил, и не разрешили мне обустроить эту вашу ферму! Вы не любите быть обязанным – и поэтому еще больше мне нравитесь! Вот почему я попросил вас приехать в город, ведь ничего нельзя было сделать, пока вас здесь не было и пока вам всего не рассказали. Я виделся с Уиммерингом; он знает, что нужно делать, но не может действовать, не получив от вас полномочий.
– А у меня они есть? – перебил его Адам, бледный настолько же, насколько он перед этим был красным.
– Не говорите глупостей! – взмолился мистер Шоли. – Совершенно ясно, что ваш поверенный в делах не может действовать, пока вы не дадите ему полномочий.
– Так я и думал! Но я ужасно несведущ в таких делах; я также полагал, что мой поверенный в делах укажет на дверь любому – даже моему тестю! – кто придет сказать ему, как следует вести мои дела.
