class="p1">— Ксавьер, может быть я пойду сама? Тебе ведь противопоказаны такие большие нагрузки!
Но он лишь сильнее прижал меня к своему телу. И с особой теплотой прошептал:
— Не бойся, моя любовь. Я никогда не отпущу тебя. Ты навсегда в моем сердце, в моих руках. И наши дети.
Это было так трогательно. Невольно я пустила слезу. Чувствовала себя так, будто я героиня романтичного сериала.
А начиналось как драма, напомнила сама себе. И не забывай, это здесь хорошо, а враги не дремлют. Баронесса Рочестер ведь до сих пор не созналась, кто надоумил ее на все совершенные злодеянья.
Поэтому надо быть начеку. Особенно сейчас, когда я беременна. И более всего уязвима.
Я, кстати, хотела обсудить этот момент, мои предположения, исчезнувший из под подушки дневник, но глядя на расслабленное и довольное лицо Ксавьера, передумала.
Поделюсь завтра утром. Ну а сейчас, пусть этот день будет нашим маленьким праздником, нашей победой.
Поэтому, когда мы ввалились в дом, я очень обрадовалась, что гостей не было, разошлись. А это значит одно — вечер тоже полностью в нашем распоряжении.
Когда Ксавьер аккуратно поставил меня на пол, в этот момент в двери показалась только что вошедшая Берта.
— Роза с Томми ушли. Бедная женщина, столько всего натерпелась. Я ходила ее проводить, и помочь перетаскать мешки, что успели собрать с вещами.
Муж вопросительно на меня посмотрел. Я шепнула:
— Потом расскажу.
Тем временем няня продолжила:
— Да, печальное зрелище. Весь их домик затоплен. Хорошо, что кузнец взял телегу и пошел вместе с нами. Малыш Томми очень сильно устал. Да и Роза, несмотря на то, что крепится и старается показаться сильной, на самом деле слабая женщина, которой тоже хочется уют. И сильное крепкое плечо у себя под боком.
— Надеюсь, у них сладится. — задумчиво произнесла, вспоминая Арчи и Томми. Из него наверняка будет отличный отец.
— Уже сладилось. — нянечка мне заговорщицки подмигнула. И воспользовавшись тем, что Ксавьер пошел мыться и переодеваться в купальню, прошептала:
— Когда Роза тащила мешок, то поскользнулась, и Арчи ее подхватил. Там так заискрило!!!
Я с сомнением усмехнулась.
— Да ты что! Правду тебе говорю. У меня глаз наметан! Вот увидишь, через пару месяцев будет свадьба!
— Ну хорошо, хорошо. Убедила. Я буду за них очень рада.
И пока няня переодевалась, убирая свой плащ, мне все не терпелось поделиться с ней новостью. Но решила дождаться Ксавьера.
— Адель, что с тобой? Ты как будто волнуешься?
Надо же, няня заметила.
— Все хорошо, Берта. — Я подошла и ее обняла.
— Просто для тебя у нас с мужем добрые вести...
119. Сон
Берта, моя старая милая няня, добрая душа, обняла меня в ответ и ее глаза, обычно полные мудрости и спокойствия, расширились от удивления.
Я вдохнула грудью побольше воздуха и с волнением произнесла:
— Берта, мы с Ксавьером ждем малышей. У нас будет двойня! Два мальчика!
На этих слова моя нянюшка замерла, а затем по ее морщинистым щекам потекли слезы. Но это были не слезы печали. А слезы любви. И безмерной, всепоглощающей радости.
— Моя девочка! Да как же так?! Счастье-то какое!!! Не один малыш, а сразу два! Девонька моя, доченька, радость моя… — няня что-то еще шептала, продолжая меня сильней обнимать, своими дрожащими от волненья руками.
А я прижалась к ней и почувствовала родное тепло. Словно меня обнимали материнские руки.
— Берта, ты для меня, как настоящая мама. — растрогавшись, произнесла я, и Берта почему-то вдруг разрыдалась.
А я вспомнила свой прошлый дом. Свое одиночество в просторной современной квартире и поняла, что здесь мне хорошо. Кажется, именно здесь я нашла свое место.
Тем временем из купальни вышел Ксавьер. Разгоряченный, с мокрыми волосами. Он подошел к нам, удивленно на нас посмотрел.
— Берта, что-то случилось?
Но няня рыдала. Ее тело содрогалось от громких всхлипов. Я посмотрела и пожала плечами. Сама не понимала уже ничего.
— Берта, скажи, что с тобой! Моя дорогая, неужели ты так растрогалась от того, что я беременна? Не переживай, лекарь посмотрел и сказал, что все в порядке. Ксавьер тоже здоров. Его сил и магии хватит на всех. Все будет хорошо! Это точно!
Женщина по тихонечку успокаивалась.
— Адель, я должна тебе кое-что рассказать… Это важно. Не знаю, сможешь ли ты после этого …
И в этот момент засветился камень в руках у Ксавьера. Его брови тотчас взметнулись навверх.
— Странно. Позвонили из моего замка и сеанс прекратился. Дорогая, я, наверное, пойду в кабинет, попробую сам связаться, вдруг что-то случилось у Томаса.
Я согласилась.
Проводила задумчивым взглядом его удаляющуюся спину и вновь повернулась к Берте.
— Нянюшка, скажи, что с тобой?
— Да так, ничего. Я буду очень счастлива, если ты позволишь остаться мне с твоими детьми, когда народятся.
— Так вот в чем дело, ты решила, что ты не нужна! Да как же так можно! Ты наше спасенье! Самый родной человек! Берта! Даже не думай об этом.
Я обняла ее слегка ссутуленные плечи, погладила по спине.
— Я вообще не представляю, чтобы я без тебя делала!
Берта передником вытерла мокрые от влаги глаза, и засуетившись удалилась на кухню.
Я же, чтобы не мешать мужу, пошла в спальню и прилегла. И только закрыла глаза, как мир вокруг растворился. И мне снился сон.
Я увидела себя, но не ту, что лежала сейчас на кровати, другую, из прошлого мира, сияющую от счастья. Она шла по зеленой сочной траве, а за ней виднелся двухэтажный коттедж, с дымоходом, из которого тонкой струйкой шел дым.
На мне, вернее на ней было длинное нежное синее платье. С высоким воротом и длинным рукавом, скрывающим шрамы и в целом ее фигуру, но явно подчеркивающее округлившийся небольшой живот. Волосы были заплетены в косу.
— Жанна! — внезапно ее кто-то окликнул, знакомый мне голос.
— Да, дорогой муж, я сейчас, иду. Соберу только трав для придания вкуса отвару.
И сорвав какие-то желтые цветы, она направилась прямиком к дому, откуда пришла. Из — за угла которого показался муж, и он вел под уздцы белую красивейшую кобылу.
Мужчина был внешне похож на Стаса — моего друга. Те же черты лица, та же стать, только много шрамов на лице и другой взгляд. Более решительный и более смелый.
В нем более
