Появление железных дорог в Индии показало преимущества индустриального развития; до этого проявлялась только отрицательная сторона этого развития в виде промышленных товаров из Англии. В 1860 году была отменена пошлина на импортируемые машины, введенная для того, чтобы помешать индустриализации Индии, и начала развиваться крупная промышленность, главным образом с английским капиталом. Первой появилась джутовая промышленность в Бенгалии, работавшая в основном на город Данди в Шотландии; гораздо позднее выросли хлопчатобумажные фабрики в Ахмадабаде и Бомбее, главным образом с индийским капиталом и принадлежавшие индийцам; затем появилась горная промышленность. Английское правительство в Индии продолжало ставить препятствия, и была введена пошлина на индийские хлопчатобумажные товары, чтобы помешать им конкурировать с ланкаширскими тканями даже в самой Индии. Проводимая правительством Индии политика полицейского государства ярче всего выявилась в том, что в Индии до 20 века не было ни департамента сельского хозяйства, ни департамента торговли и промышленности. Департамент сельского хозяйства был наконец основан в системе центрального правительства, кажется, только благодаря денежному пожертвованию на улучшение сельского хозяйства Индии, сделанному одним посетившим Индию американцем. (Даже теперь этот департамент очень невелик.) Вскоре затем, в 1905 году, был создан департамент торговли и промышленности. И тогда деятельность этих департаментов была очень незначительной. Рост промышленности был искусственно ограничен, а естественное развитие Индии было задержано.
Хотя массы Индии были ужасающе бедны и все больше нищали, крохотная верхушка общества процветала в новых условиях и накапливала капитал. Именно эта группа требовала политических реформ и возможностей для вложения своих капиталов. В политической области в 1885 году был создан Индийский Национальный конгресс. Торговля и промышленность росли медленно, и интересно отметить, что в них были заняты преимущественно те слои общества, для которых это было наследственной профессией в течение сотен лет. Ахмадабад, новый центр текстильной промышленности, был знаменитым ремесленным и торговым центром в эпоху Моголов и даже ранее и тогда уже вывозил свою продукцию в иноземные государства. Крупные купцы Ахмадабада имели собственные корабли для этой морской торговли с Африкой и странами Персидского залива. Броч, морской порт, находящийся недалеко от Ахмадабада, был хорошо известен еще в грекоримский период.
Жители Гуджарата, Катхиавара и Кача с древних времен были торговцами, ремесленниками, купцами и мореплавателями.
Много перемен произошло в Индии, но они продолжали свои старые занятия, приспосабливаясь к новым условиям. Теперь они являются выдающимися руководителями промышленности и торговли. Их религия или перемена религии не имели значения. Парсов, впервые поселившихся в Гуджарате тысячу триста лет назад, можно с этой точки зрения считать гуджаратцами (их языком уже давно стал язык гуджарати). У мусульман самыми видными сектами, занятыми промышленной и деловой деятельностью, являются ходжи, мемоны и бохра. Все они в прошлом исповедовали индуизм, и все вышли из Гуджарата, Катхиавара или Кача. Все эти гуджаратцы не только господствуют в промышленной и деловой жизни Индии, но действуют и в Бирме, и на Цейлоне, и в Восточной Африке, и в Южной Африке и в других чужеземных странах.
Марвари из Раджпутаны контролировали внутреннюю торговлю и финансы, и их можно было встретить во всех жизненных центрах Индии. Были среди них и крупные денежные тузы, были и мелкие деревенские менялы; векселя хорошо известного марварийского банкирского дома принимали повсюду в Индии и даже за границей. Марвари и ныне еще представляют крупный денежный капитал, но теперь принимают участие и в промышленности.
У синдхов, на северо-западе, также были старые торговые традиции, и из своего центра в Шикарпуре или Хайдарабаде на Инде они распространяли свою деятельность на Среднюю и Малую Азию и в другие страны. В настоящее время (то есть до войны) вряд ли существует в мире хоть один порт, где бы нельзя было увидеть одну или несколько лавок синдхов. Некоторые пенджабцы также давно по традиции занимаются деловой деятельностью.
Четти из Мадраса также с древних времен руководили деловой и особенно банковской деятельностью. Слово «четти» произошло от санскритского слова «шрешти» — глава купеческой гильдии. Распространенное название купца или ростовщика «сетх» также произошло от «шрешти». Мадрасские четти играли важную роль не только в Южной Индии, но распространились и по всей Бирме, даже в самых отдаленных деревнях.
Внутри каждой провинции ремесло и торговля также были преимущественно в руках старого класса вайшья, который занимался коммерческой деятельностью в течение бесчисленных поколений. Они были розничными и оптовыми торговцами и ростовщиками. В каждой деревне имелась лавка банья, где велась торговля всем необходимым для деревенской жизни и жители деревни могли получить ссуду на весьма выгодных для ростовщика условиях. Сельская кредитная система была почти целиком в руках этих банья. Они распространили свою деятельность даже на северо-западную территорию независимых племен и занимали там важные посты. По мере того как росла нищета, быстро нарастала также сельскохозяйственная задолженность; ростовщические заведения имели закладные на землю и в конце концов приобрели значительную площадь. Так ростовщик стал одновременно помещиком.
Это отграничение деловых, торговых и банкирских классов от других становилось менее явным, по мере того как новые люди проникали в различные области деловой жизни; но эти разграничения все же сохранились и все еще заметны. Трудно определить, появились ли они вследствие кастовой системы, или влияния традиции, или благодаря унаследованным способностям, или всему этому вместе. Среди брахманов и кшатриев деловые занятия считались презренными и даже богатство, приятное само по себе, не являлось достаточной компенсацией за такую деятельность. Владение землей было знаком социального положения, как и в феодальные времена, и ученость и знания уважали даже независимо от материальных благ. При английском господстве правительственная служба давала престиж, обеспечение, положение, а позднее, когда индийцам было разрешено поступать на индийскую государственную службу, эта служба, называвшаяся «ниспосланной небом» — небом было некое бледное подобие Уайтхолла91,— стала прибежищем для лиц, получивших английское образование. Лица интеллигентного труда, особенно адвокаты, часть которых имела большой заработок в новых судах, также пользовались престижем и высоким положением, и эти профессии привлекали молодежь. Эти-то адвокаты, естественно, возглавили политическое движение и требования социальных реформ.
Бенгальцы первыми занялись адвокатурой, и некоторые из них чрезвычайно преуспели и окружили эту профессию ореолом. Они были также политическими лидерами. В растущую промышленность они не пошли, то ли ввиду отсутствия способностей к этому, то ли по другим причинам. В результате когда промышленность начала играть важную роль в жизни страны и оказывать влияние на политику, Бенгалия утеряла свою руководящую роль в политической жизни. Прежнее направление потока, когда бенгальцы покидали свою провинцию в качестве правительственных служащих или другом качестве, теперь изменилось, и люди из других провинций наводнили Бенгалию, особенно Калькутту, и заняли важное место там в деловой и промышленной жизни. Калькутта была и остается главным центром английского капитала и промышленности, англичане и шотландцы господствуют там в коммерческой жизни, но их догоняют марвари и гуджаратцы. Даже маловажные профессии в Калькутте часто находятся в руках не-бенгальцев. Все тысячи шоферов такси в Калькутте — почти без исключения сикхи из Пенджаба.
Бомбей стал центром и штабом принадлежавшей индийцам промышленности, торговли, банкового дела, страхового дела и т. д. Парсы, гуджаратцы и марвари занимали во всем этом руководящее положение, и важно отметить, что махараштрий-цы, то есть маратхи, играют при этом весьма незначительную роль. Бомбей теперь — огромный космополитический город, но его население состоит главным образом из маратхов и гуджаратцев. Маратхи преуспевают в свободных профессиях и в науке; из них выходят, как и следовало ожидать, хорошие солдаты; большое их число — рабочие на текстильных фабриках. Они стойки и выносливы, а их провинция бедна. Они гордятся традицией Шиваджи и подвигами своих предков. Гуджаратцы изнежены, мягче характером, более богаты и великолепно освоились в торговле, в деловой сфере. Возможно, эти различия объясняются главным образом географией, ибо страна маратхов — неплодородная, каменистая и гористая, в то время как Гуджарат богат и плодороден.
