Джулия ошарашенно и испуганно смотрела на Макквига. Она сразу же поняла, что приехали Уайли и Траск.
— Мне кажется, что у них не очень хорошие намерения… Я заходил к доктору Бичему, но он на вызове, — Макквиг растерянно переминался. — Наверное, когда все закончится, понадобится врач…
Джулия ужаснулась. Он знал, что Уайли и Траск рядом и приходил к ней попрощаться!
— Давайте возьмем фургон, — Макквиг замялся и хрипло сказал: — для раненых.
Она быстро переоделась и взяла сумку.
Гилберт рванулся с поляны. Надо было успеть укрыться за деревьями. Наверху что-то орали. Послышался оружейный выстрел…
— Ролли! Боже мой!
Перехватив винчестер поудобнее, Гилберт побежал по склону. Уайли лежал на земле и завывал изо всех сил. Траск, сидя в седле, разрядил в хижину Ролли дробовик. Кто-то оглушительно вскрикнул.
Ролли остался в хижине один. Полуслепой. Может быть, уже мертвый… Гилберт укрылся за деревом неподалеку от Траска. Пока тот перезаряжал дробовик, нацелился из кольта ему в шляпу. Оттянув курок, понял, что не может убить Траска… По телу струился пот. Он зажмурился, опустил ствол и нажал курок. Рукав рубашки Траска разлетелся в клочья. Бандит закричал и повалился с лошади, хватаясь за плечо… Гилберт выстрелил еще… Убрал кольт в кобуру и вышел на поляну.
— Ролли, не стреляй!
Нога Уайли была продырявлена картечью, он громко кричал. Траск потянулся к ружью. Гилберт поднял винчестер.
— Траск, подумай хорошенько!
— Будь ты проклят, Бут!
Собрав оружие, Гилберт сказал:
— Джентльмены, вероятно, вы разыскивали меня. Возможно, теперь, когда я завладел вашим вниманием, мы обсудим разногласия в мирной обстановке? Ролли! — окликнул он старика. — Ты жив?
Дверь хижины со скрипом отворилась. Появился Ролли, словно ребенка прижимая ружье к груди.
— Какого черта ты стрелял, Ролли? — сердито спросил Гилберт.
Ролли почесал бороду и пробормотал:
— Этот сукин сын захотел отобрать у меня участок!
Гилберт вспомнил, что доктор советовал пить побольше кофе при огнестрельных ранениях. Поэтому, перевязав раненых и остановив кровотечение, заставил Траска и Уайли выпить по чашке кофе, который он называл «грязью Ролли». Озабоченно задумался, решая, как отправить пострадавших в Стайлз.
Послышался грохот повозки. Гилберт вышел из лачуги. По дороге верхом на лошади скакал Макквиг, следом катился фургон, которым управлял Ли. Рядом с Ли сидела Джулия.
— Эй, Гиб, — широко улыбнувшись спросил Ли, — а мы решили, что у тебя тут перестрелка…
— Так все и случилось, — усмехнулся Гилберт. — Мне и Ролли пришлось истратить несколько патронов!
Очень довольный собой, он подошел поближе и сообщил Джулии:
— В хижине сидит пара разбойников, мэм. Кажется, им нужна ваша помощь. Только, пожалуйста, не обращайте внимания на их ужасную речь!
Джулия даже не взглянула на него и ничего не ответила. Вручив ему сумку, она быстро пошла к хижине. Следом за ней направился Макквиг. Гилберт озадаченно смотрел им вслед, сдвинув шляпу на затылок, растерянно спросил у Ли:
— Какого черта? Я, может быть, сказал что-то не так?
Ли подергал себя за усы.
— Я думаю, Гиб, ты просто чего-то не сказал…
Траска и Уайли привезли в Стайлз и доверили заботам миссис Кичен, чтобы ребята выздоровели. Джулия не захотела, чтобы Гилберт поехал с ней домой. Она ненадолго остановилась у Блюмов проведать Рут. Вернулась домой очень усталая. Хотелось побыть одной.
Немного отдохнув, привела себя в порядок и села за пианино. И тут постучали в дверь.
Гилберт стоял на крыльце, наряженный в праздничный костюм и вышитый жилет. Шляпу прижимал к груди.
— Добрый день, мэм! Я Гиб Бут, друг доктора!
Джулия молчала, серьезно глядя на него сквозь проволочную сетку.
— Я подумал, что тебе, может быть, сейчас одиноко…
Джулий вышла на крыльцо.
Улыбаясь своей неотразимой очаровательной улыбкой, Гилберт подбросил вверх шляпу, поймал ее и прислонился к перилам.
— Посовещавшись с Траском и Уайли, мы пришли к соглашению. Они получат треть денег. Их долю выплатит Кулидж, как только они поправятся и соберутся уезжать.
— Я рада, что вы договорились, — она уселась в кресло.
— Ну еще бы! Я надеялся, что ты будешь рада видеть меня целым и невредимым. Эта парочка могла угостить меня свинцовым завтраком!..
Глаза Джулии заблестели от набежавших слез. Она снова почувствовала страх, который мучил ее, пока они ехали на рудник.
— Да, конечно, была рада, — сказала она. — Я искренне благодарила Бога за то, что ты жив и тебе ничего не угрожает! Но ты должен был сообщить о ждущей тебя опасности, когда пришел к Блюмам.
— Просто не хотелось, чтобы ты волновалась, — он виновато посмотрел на нее.
— Я имею право волноваться! — раздраженно выкрикнула Джулия. Она должна была все знать, даже если бы содрогалась от ужаса… Возможно, удалось бы что-нибудь предпринять и предотвратить перестрелку. — По крайней мере, я была бы готова. Мы могли бы попрощаться!
Она посмотрела на его красивое лицо, все еще расцвеченное царапинами и кровоподтеками. Слезы хлынули у нее из глаз при мысли о его возможной смерти.
— Я хочу, чтобы ты всегда говорил заранее обо всем. Я должна все о тебе знать!
Она ожидала в ответ насмешки, кислой гримасы, может быть, даже возмущения и раздражения. Но он смотрел на нее удивленно и озадаченно.
— Ты понимаешь, о чем идет речь? — Джулия всхлипнула и вытерла слезы.
— Конечно, понимаю, — улыбнулся он. — Ты не хочешь, чтобы я блефовал?
Она кивнула и шмыгнула носом. Он наклонился и нежно поцеловал ее в лоб. Джулия внезапно зарыдала еще сильнее.
— Хочу сообщить тебе еще кое-что, — продолжал Гилберт. — Во-первых, находясь в Бьютте, я разыскал Мэри Херли. Она согласилась вернуться в Стайлз. Она очень обрадовалась и сказала, что Бьютт слишком грубый город. Во-вторых, я решил остаться здесь. Мне хочется, чтобы мы поженились, если, конечно, ты согласна. Вот.
Джулия откинулась на спинку кресла, пыталась сдержать рыдания и смотрела на него, не отрываясь.
— Гиб…
— А если хочешь знать обо всем, то сообщаю, что решил разработать с Отисом «Змеиную Скалу», вырастить с тобой детей… А когда состарюсь, сидеть с тобой на крыльце, раскачиваясь в этом кресле… И умереть, держа тебя на коленях, — он вопросительно посмотрел на нее. — Ну, как звучит?
Джулия покачала головой. Она была обезоружена столь стремительной атакой. И чувствовала, что он говорит искренне, от всего сердца. В ее душе больше не осталось сомнений и недоверия. Они развеялись, улетучились. Она очень любила Гилберта и ощущала себя самой счастливой женщиной.
