Она задала команду компьютеру, чтобы распечатать статьи, и развернулась в кресле, пока принтер принялся за работу. В дальнем конце ряда полок со справочниками стоял человек и смотрел на нее. Это был Виктор Ренар. Он тут же скрылся в тени.
У Анни екнуло сердце. В библиотеке практически никого уже не было, и ей стало не по себе.
Виктор выглянул из-за другого стеллажа, увидел, что Анни смотрит прямо на него и метнулся назад.
– Виктор! – окликнула его Анни, встала с кресла и двинулась вдоль книжных полок. – Мистер Ренар, где вы? Вам не надо прятаться от меня.
Она медленно миновала один ряд, осторожно ступая, чтобы не спугнуть Ренара.
– Я Анни Бруссар. Виктор, вы помните меня? Я стараюсь помочь Маркусу. – Она чувствовала себя неловко из-за того, что приходится лгать умственно неполноценному человеку. Неужели ее ждет лишний день в чистилище, если у нее благая цель? Ведь как говорят, цель оправдывает средства.
Она собралась было повернуть направо и тут увидела Виктора, прячущегося в углу слева от нее.
– Как поживаете, Виктор? – спросила Анни, стараясь держаться приветливо и дружелюбно. Она медленно повернулась к нему, чтобы не напугать его.
Старшему Ренару явно было не по себе от того, что Анни стояла так близко к нему. Он издал странный, тонкий звук и начал раскачиваться из стороны в сторону.
– Вам ведь пришлось нелегко, правда? – Ее сочувствие Виктору было искренним.
Она не слишком много читала об аутистах, но поняла, что для них повседневная рутина – это святое. Значит, после смерти Памелы Бишон жизнь Виктора Ренара превратилась в бесконечную череду огорчений. Пресса, полиция, жители города, все сосредоточили свое внимание на семье Ренар. По Байу-Бро поползли слухи, что и сам Виктор опасен.
– Маска, маска, нет маски, – бормотал Виктор, искоса поглядывая на Анни.
Маска? После трагической смерти Памелы это слово приобрело зловещий смысл, еще более усугубившийся после недавних изнасилований. А когда его произносил не кто-нибудь, а человек с таким странным поведением, к тому же брат подозреваемого в убийстве, то они внушали просто суеверный страх.
Виктор поднял книгу, которую держал в руке, – это была коллекция гравюр Одюбона, – чтобы закрыть лицо, и стал постукивать пальцем по картинке на обложке, точному изображению пересмешника.
– Маска, нет маски. – Виктор медленно опустил книгу и уставился на Анни. Тяжелый, ясный, немигающий взгляд. Его глаза напоминали осколки стекла.
– Вы хотите сказать, что я выгляжу как кто-то другой? Это так? Я напоминаю вам Памелу? – мягко спросила Анни. Что из происшедшего осталось в голове Виктора Ренара? Какой секрет, какой ключ таится в странном лабиринте его мозга?
Он снова прикрыл лицо.
– Красное и белое. Тогда и теперь.
– Я не понимаю, Виктор.
– Я думаю, он смущен, – раздался голос Маркуса.
Анни в ужасе обернулась. Она не слышала его шагов. И теперь они стояли в самом дальнем, самом темном углу библиотеки. С одной стороны Виктор, с другой Маркус, позади стена.
– Вы похожи на Памелу, но вы не Памела, – объяснил Маркус. – Он не может решить, хорошо это или плохо, в прошлом это или в настоящем.
– Насколько хорошо вы понимаете его? – поинтересовалась Анни.
– Не слишком хорошо. – Младший Ренар до сих пор носил на себе следы побоев Фуркейда. – Это своего рода шифр.
– Очень красное, – с несчастным выражением на лице пробормотал Виктор.
– Красное – это ключевое слово, оно обозначает все, что огорчает Виктора, – пояснил Маркус. – Все в порядке, Виктор. Анни наш друг.
– Очень белое, очень красное. – Ренар-старший поглядывал на женщину поверх книги. – Очень белое, очень красное.
– Белое – это хорошо, красное – это плохо. Почему он соединяет эти два слова, я понять не могу. Он очень расстроен после того выстрела.
– Прекрасно его понимаю. – Анни сосредоточила все внимание на Маркусе. – Вчера в меня тоже стреляли.
– Господи! – Она не поняла, искренне ли он ужаснулся или притворяется. Маркус сделал шаг к ней. – Вас ранили?
– Нет. Я как раз нагнулась, когда это произошло.
– Вы знаете, кто это сделал? Неужели это из-за меня?
– Я не знаю, – ответила Анни и подумала: «А не ты ли сам стрелял?»
– Это ужасно, Анни. – Взгляд Маркуса стал уж слишком пристальным. Незаметно от Анни он еще немного приблизился к ней. – Вы были одна? – Его голос зазвучал тише. – Вы должны были испугаться.
– Никогда не думала, что стану такой популярной, – отшутилась Анни. – Я вдруг оказалась излюбленной мишенью в наших краях.
– Могу только посочувствовать. Я представляю, что вы пережили, Анни. Чужой человек врывается в твою жизнь и совершает акт насилия. Вы чувствуете себя такой уязвимой, такой беспомощной. Такой одинокой. Я прав?
Анни внутренне содрогнулась. Маркус Ренар не сказал ничего угрожающего, но посмотрел на нее как-то уж слишком многозначительно. Архитектор промокнул уголки губ, словно сама тема разговора заставила его пустить слюни. Что-то такое промелькнуло в его глазах…
– Вы столько раз приходили мне на помощь, – продолжал Маркус. – Мне бы тоже хотелось помочь вам. Я теперь чувствую себя таким эгоистом. Ведь я звонил вам вчера вечером, чтобы сообщить, что кто-то бросил камень в окно гостиной, и все гадал, почему вы мне не перезвонили. А вы все это время подвергались опасности.
– Но вы же позвонили в офис шерифа по поводу камня?
– Я мог и не суетиться, – с горечью ответил Маркус. – Вероятно, сегодня они уже используют этот камень вместо пресс-папье. Уверен, что записку они просто выбросили.
– Какую записку?
– Ту, что была прикреплена к камню резинкой. В ней говорилось: «Ты умрешь следующим, убийца».
Виктор снова издал странный писк и спрятался за книгой.
– Мои родные так расстроились, – продолжал Маркус. – Кто-то терроризирует мою семью, а офис шерифа бездействует. Только вам не все равно, Анни.
– Что ж, боюсь, вчера вечером я была слишком занята, спасая собственную жизнь.
– Простите меня. Мне меньше всего хотелось, чтобы вы каким-то образом пострадали, особенно из-за меня. – Он придвинулся еще ближе и доверительно нагнул голову. – Вы мне очень дороги, Анни, – прошептал Ренар. – Вы знаете об этом.
– Я надеюсь, что вы не вкладываете в это ничего личного, Маркус, – ответила Анни, проверяя его реакцию. Опасаться ей было нечего – на первом этаже люди, да и его брат стоял всего в нескольких шагах, наблюдая за ними поверх края книги. Ренар ни на что не решится в такой обстановке. – Я работаю над вашим делом. Только и всего.
На какое-то мгновение на его лице появилось ошеломленное выражение, потом он с облегчением улыбнулся:
