Конечно, если апостол и прежде никогда не использовал названия субстанций для обозначения действий, то и здесь ему не следовало так поступать. Но поскольку о тех, кто до сих пор пребывает во плоти, он говорил, что они в ней не находятся (имея в виду дела плоти), то не нужно отвергать привычный ему способ выражения, когда он отчуждает от Царства Божьего не субстанцию, а дела ее. Например, объяснив Галатам, что такое дела плоти, апостол объявляет: он предсказывает и раньше предсказывал, что совершающие подобное не наследуют Царства Божьего (5:19 сл., 21), — потому что они не носят в себе образа небесного, как носили образ перстного. В силу этого они, по ветхому своему образу жизни, должны называться именно плотью и кровью. Но если бы даже апостол сказал, что плоть и кровь должны быть отлучены от Царства Божьего, совершенно неожиданно, не объяснив предварительно смысл этих слов, то и в таком случае мы должны были бы понимать под этими двумя субстанциями ветхого человека, преданного плоти и крови, а именно пище и питью, — того человека, который обычно возражает против веры в воскресение: Станем есть и пить, ибо завтра умрем (1 Кор. 15:32). И апостол порицал плоть и кровь именно за их плоды — обжорство и пьянство.
50. Но даже опустив подобные толкования, порицающие дела плоти и крови, можно будет защищать эти субстанции для воскресения, понимая их в собственном смысле. Ведь не воскресение прямо отрицается для плоти и крови, а Царство Божье, которое достается воскресению (ибо воскресение подразумевает и суд); общее воскресение плоти как раз подтверждается тем, что исключается частичное. Ведь когда объявляют, в каком состоянии не бывает воскресения, тем самым дают понять, в каком оно бывает. А поскольку различие относительно воскресения затрагивает только дела субстанции, но не ее род, отсюда так же ясно, что плоть и кровь удаляются от Царства Божьего за вину, а не за свойство субстанции, и как раз потому, что они не воскреснут для Царства Божьего, они воскреснут в своем собственном виде (forma) для суда. Поэтому я еще раз сказал бы: Плоть и кровь не могут наследовать Царства Божьего, — разумеется, своими силами и сами по себе, и потому апостол объяснял, что для этого им необходим еще дух. Ибо как раз дух животворит для Царства Божьего, а плоть не приносит пользы (Иоан. 6:63). Но ей способно принести пользу другое, то есть дух, а через дух и дела духа.
В любом случае всякая плоть и кровь воскреснет в своем свойстве. Но те, кому назначено войти в Царство Божье, должны будут облечься силой нетления и бессмертия, без которой нельзя попасть в Царство Божье, — и прежде, чем смогут попасть туда. Значит, как мы сказали, правильно, что плоть и кровь сами по себе не способны достичь Царства Божьего. Поскольку это тленное, то есть плоть, должно быть поглощено нетлением, а это смертное, то есть кровь, — бессмертием (ср. 1 Кор. 15:53—54) через изменение после воскресения, то по справедливости измененные и поглощенные плоть и кровь могут наследовать Царство Божье; а этого не может быть без их воскресения. Находятся и такие, которые под плотью и кровью хотят понимать иудейство (в связи с обрезанием), тоже отчужденное от Царства Божьего, ибо оно считается ветхим, и под этим именем апостол порицает его в других местах. После того, как ему открылся Сын Божий, дабы благовествовать Его язычникам, он не советовался с плотью и кровью (ср. Галат. 1:16), то есть с обрезанием, с иудейством, как он писал Галатам.
51. Но уже за всех ответят слова, которые мы сохранили для заключения, даже и за самого апостола, которого поистине следовало бы обличить в великой опрометчивости, если бы он (как хотят думать некоторые) столь внезапно, так сказать, не глядя, окончательно и безусловно удалил вообще всю плоть и кровь из Царства Божьего, и из самого небесного дворца. А ведь там теперь восседает Иисус одесную Отца, — человек, хоть и Бог, последний Адам, хоть и начальное Слово, плоть и кровь, хоть и чище нашей, — но Тот же и по субстанции, и по виду, каким вознесся (ср. Деян 1:11) Таким Он вновь придет, по словам ангелов, дабы Его смогли узнать те, которые Его изранили. Это Он назван Посредником между Богом и людьми (1 Тим. 2:5), ибо Ему вверен залог с обеих сторон, и в Себе Самом Он хранит залог плоти словно задаток всей суммы. Подобно тому, как нам Он оставил в залог Духа (2 Кор. 5:5), так и от нас принял залог плоти и взял его на небо словно поручительство, что оттуда когда–то будет возвращена вся сумма. Не беспокойтесь, плоть и кровь: вы обрели и небо, и Царство Божье во Христе. И если вас станут отрицать во Христе те, кто отвергал для вас небо, тогда пусть говорят, что и Христа не г на небе. И апостол сказал: Тление не наследует нетления (1 Кор 15:50) не для того, чтобы ты счел плоть и кровь тлением, ибо они скорее подвержены тлению, — именно в силу смерти; а смерть не просто разрушает плоть и кровь, но именно истребляет. И раз апостол сказал, что дела плоти и крови не могут обрести Царства Божьего, то, дабы особенно выделить эту мысль, он изымает наследство нетления и у самого тления, то есть у смерти, которой способствуют дела плоти и крови. Ибо чуть позже он некоторым образом описал смерть самой смерти: Поглощена смерть в битве. Смерть, где твое жало? Смерть, где твоя сила? Но окало смерти грех (вот это и будет тление), а сила греха — закон (1 Кор. 15:54—56), вне сомнения, тот иной закон, который, по мысли апостола, воюет в членах его против закона его души, то есть сама сила, грешащая против воли (ср. Римл. 7:1 сл.). Ведь если выше он творит: Последний враг истребится — смерть (1 Кор. 15:26), то как раз поэтому тлeннoe не наследует нетленного (50), иными словами, смерть не получит продолжения. Но когда и как она истребится? Когда вдруг, во мгновение ока, при последней трубе мертвые воскреснут нетленными (52). Кто же они, как не те, которые прежде были тленными, то есть тела, или плоть и кровь? И мы изменимся (там же). Из какого состояния, если не из того, в котором будем обретаться? Ибо тленному сему надлежит облечься нетле–нением и смертному сему облечься бессмертием (53). Что смертно, как не плоть? Что гленно, как не кровь? Апостол заботится о тебе и старается, чтобы ты относил сказанное к плоти; а чтобы ты не подумал, что он говорит о чем–то другом, он, говоря: это тленное и это смертное, — словно указывает на свою собственную кожу. И впрямь, он мог бы сказать «это» только о чем–то действительном и находящемся перед глазами. Это слово обозначает нечто телесное. Но тленное есть нечто иное, нежели тление, а смертное нежели смертность. Ибо одно испытывает воздействие, а другое–его производит. Значит, плоть и кровь, испытывающие тление и смерть, с той же необходимостью испытают и нетление с бессмертием.
52. А теперь посмотрим, в каком теле, по мнению апостола, возвратятся мертвые. И хорошо, что он сразу же взялся это показать, — словно кто–то просил об этом. Неразумный, — говорит он, — что ты сеешь, не оживет, если не у мрет (1 Кор. 15:36). Уже из примера с семенем понятно, что оживает только такая плоть, которая умерла, и отсюда станут ясны следующие затем слова. Дальше он говорит: А что ты сеешь, это отнюдь не будущее тело (37) — и показывает, что не следует понимать это в противоречии со смыслом примера, думая, будто воскреснет иное тело, нежели посеянное в смерти. В противном случае ты не понял примера. Ибо, если посеяна и растворилась в земле пшеница, никогда не всходит ячмень, но всегда тот же самый род зерна той же природы, свойства и формы. Откуда же оно берется, если оно не то же самое? Ведь тление то же самое, ибо относится к нему. Но апостол и объясняет, что значит — сеется отнюдь не будущее тело, говоря: Но голое зерно, какое случится, пшеницы или какое другое. А Бог дает ему тело, как хочет (37—38). Конечно, речь идет о том зерне, которое, по его словам, сеется голым. — «Верно», — соглашаешься ты. — Значит, спасено то, чему Бог намерен дать тело. Но как оно может быть спасено, если нигде не находится и если воскреснет не то же самое? Если оно не воскреснет, то и не спасено. А если не спасено, то не может и получить тело от Бога. Но ведь очевидно, что оно спасено. Для чего тогда Бог даст ему тело по Своему желанию (если у него уже есть тело, нагое), как не для того, чтобы оно воскресло уже не нагим? Значит, тело получит нечто добавочное сверх этого. А то, к чему присоединяется добавка, не уничтожается, но увеличивается. То же, что увеличивается, сохраняется. Ведь сеется только зерно без шелухи, своей одежды, без колоса, своей основы, без ости, своей защиты, без стебля, своей гордости; а вырастает оно полным с лихвой, в тесном сообществе, в стройном расположении, защищенное своим убранством и вполне одетое. Все это для него—другое тело от Бога, в которое оно превращается не через уничтожение, а через увеличение. И каждому семени свое тело (15:38), но не свое, конечно, в том смысле, что не прежнее, ибо теперь ему принадлежит и данное Богом сверх того.
