Проповедница вытерла пару слезинок с лица и выдавила улыбку.
— Спасибо, Джордан. Благослови вас Господь.
Выйдя из церкви, мы, наконец, окончательно попрощались с моими родителями. Всё это выглядело неловко и неестественно, но я поблагодарил их за новую надпись на надгробии Майки.
— Мне жаль, что это заняло так много времени, сын, — сказал отец, — это была идея мамы.
Я посмотрел на них обоих, это действительно меня удивило.
— Правда? Ну, эм, спасибо.
Я засунул руки в карманы, и мы стояли в неуютной тишине до тех пор, пока Торри не поцеловала их, а потом схватила меня за руку.
— Мы будем на связи, Пол, Глория, — сказала она.
Мы забрались в Принцессу, и Торри помахала им рукой, пока отъезжали от церкви. Я не оглянулся.
***
Торри
Я помахала им рукой, пока отъезжала от церкви, Джордан не повернулся и не помахал родителям. Он смотрел прямо перед собой, лицо было сосредоточенным, но взгляд спокойный. Я взяла его за руку. Парень посмотрел на наши переплетённые пальцы, затем поднёс мою руку к своим губам и оставил маленькие поцелуи на костяшках пальцев. Моё сердце пропустило удар, и я широко улыбнулась.
— Итак, куда мы направляемся, Джордан?
Он повернулся и улыбнулся мне.
— В любое место, в которое тебе захочется поехать, милая.
Он махнул рукой в сторону горизонта.
— Куда угодно.
Эпилог
10 месяцев спустя
Джордан
Это было своего рода путешествие на машине.
С Техаса мы поехали на восток, посещая при этом почти все южные штаты, останавливаясь в «Грейсленде», чтобы Торри могла купить там сувениры для своих бостонских друзей. Ну, это она так сказала, а я был вполне уверен, что она просто была тайным фанатом Элвиса.
Некоторое время мы путешествовали, наслаждаясь друг другом. Мы разговаривали, всегда разговаривали, много смеялись, планировали наше будущее, находя в себе смелость мечтать.
Мы останавливались в дешевых мотелях во время своего путешествия на север страны, но каждое утро мы просыпались в мире, в котором, казалось, полно возможностей. Три или четыре раза мы ночевали на природе, засыпая на подстилках, расстеленных на земле. Торри не интересовал кемпинг, но спустя столько лет, проведённых в маленьких помещениях, на улице мне дышалось легче, под безграничным небом над нашими головами. Торри уважала это, но чем дальше на север, тем становилось холодней, и всё чаще она стала настаивать на том, чтобы мы ночевали где-то под крышей.
Осень в регионе Новая Англия была такой же красивой, как я и слышал, но меня шокировала смена температуры. Торри сказала, что это ещё ничего, и что если мы задержимся здесь ещё на один месяц, то нам придётся покупать зимнюю резину и цепи.
Мне понравился Бостон больше, чем ожидал, хотя я и не был, в принципе, в больших городах. Наблюдать за историей сооружений было в новинку для меня. Торри устроила мне целую экскурсию по «Тропе свободы», включая поход в дом американского революционера Пола Ревира. Люди Восточного побережья оказались более отчужденными, чем я ожидал, хотя всё ещё иногда толпа меня немного пугала. Не думаю, что вообще когда-либо смогу привыкнуть к тому, что вокруг меня находится столько людей. Хотя под толстым свитером мои татуировки теперь не видны, и я больше не чувствовал на себе взгляды прохожих.
Мне понравилась южная часть Бостона. «Южинка» — так называла её Торри. Мне нравилась эта часть за её перестроенные винокуренные заводы, где, кажется, живёт куча артистических натур, мне нравились небольшие галереи, разбросанные по городу и то, что каждое кафе отображало его красоту. Я никогда не был в подобном месте. Чёрт, до этого я вообще не покидал Техас. И от всего этого мне снова захотелось рисовать, делать наброски. Я этого не делал с тех пор, как был ребёнком, кроме того раза, когда рисовал Торри, пока она спала. И, конечно же, это означало, что у неё внезапно обнаружился альбом и упаковка с карандашами для рисования. Она всегда пыталась помочь мне мыслить широко. Это было нелегко, и я знал, что если начну нервничать, то закроюсь от неё, но я старался.
Я не ожидал встречи с её отцом, но он оказался на удивление нормальным человеком для юриста. В конце концов, он не арестовал меня. Да, знаю, что это было абсурдом, но я ничего не мог поделать. И Торри сказала мне, что если я буду продолжать вести себя так подозрительно при каждом появлении копа, то мою задницу точно кинут за решетку. А её точное высказывание звучало так: «Расслабься, твою мать!»
Как и предсказывала Торри, её отец повёл меня в своё логово, чтобы показать мне шкаф со своими трофеями, выигранными в гольф. Его меньше всего беспокоило то, что я бывший заключённый и то, что я никогда в жизни не играл в гольф. Он так же предложил мне поехать с ним на фарватер[11], но Торри объяснила ему, что мы не задержимся здесь надолго. Слава Богу.
Его новая жена Джинджер была совсем другой. Конечно же, она не выглядела как женщина, на которой бы женился адвокат, но, кажется, они были довольно счастливы. И Торри была права по поводу её сисек — они были ужасно огромными, с ударением на слово «ужасно». Джинджер рассказала, что раньше пела на круизных лайнерах, катаясь туда и обратно по Карибскому бассейну, пока не вышла замуж. Услышав её версию песни Бонни М «Big Spender», я думал, что мои уши просто отпадут, и не мог перестать думать о том, сколько же мест работы она поменяла, завывая, как мартовский кот. Отец Торри аплодировал жене, как будто ему на самом деле это нравилось, и мне стало интересно, неужели любовь не только слепа, но и глуха.
Джинджер была довольно дружелюбной. Возможно, даже слишком дружелюбной. И после первого вечера, проведённого с ними, я умолял Торри больше никогда не оставлять меня наедине со своей мачехой. Они пыталась узнать у меня, что случилось, но я унесу этот секрет с собой в могилу.
Друзья Торри были более чем недружелюбны, что, могу сказать, было огромным разочарованием для неё. Кажется, они совершенно не могли смириться с тем фактом, что она бросила свою работу помощника адвоката из-за придурка босса и «поехала зализывать раны в городишко Хренпоймикуда», как заявила одна женщина в костюме с резкими чертами лица. Было совершенно ясно, что они считали, что Торри крутилась с отбросом. И дело было не только в тюремном сроке, о чём она довольно открыто заявила, но эти люди с учеными степенями Гарварда и Массачусетского технологического института, кажется, считали меня тупой деревенщиной — качек без мозгов и с соломой на голове.
