Стэрди быстро повернул вправо на сближение с «Гнейзенау» и оставался на этом курсе до 16.17, пока «Шарнгорст» не скрылся под водой. Ни один человек из экипажа спасен не был, так как все внимание сосредоточилось на «Гнейзенау», Дым настолько заволок все пространство между Invincible и противником, что адмиралу пришлось повернуть вправо. Как только противник снова открылся, Invincible, идя контркурсом, открыл огонь, удерживая расстояние 50–60 кабельтов.
Неприятель сильно терпел от обоих наших крейсеров — носовая башня была сбита, одна из кочегарок затоплена водой.
Около 10 минут Стэрди держался этим курсом; расстояние увеличивалось, и он начал поворачивать обратно, намереваясь лечь параллельно противнику, но так как следить за маневрированием «Гнейзенау» из-за дыма было невозможно, он продолжал маневрировать по-старому, пока не оказался на курсе W, расходящемся с противником.
Последние движения Стэрди помогли Carnarvon значительно приблизиться к адмиралу. Inflexible, после того как флагман повернул к нему, также повернул и теперь находился на левом крамболе Invincible; Стэрди построил крейсеры в кильватерную колонну, но в этом строю дым совершенно скрывал цель от Inflexible и Carnarvon.
Inflexible настолько был окутан дымом, что после нескольких попыток избавиться от него, выходя время от времени на ветер, он окончательно повернул на 14 R влево и вышел из строя. Маневр этот, произведенный без разрешения адмирала, был последним впоследствии вполне одобрен. Склоняясь влево, чтобы встать параллельно «Гнейзенау», Invincible дал затем полный ход, склоняясь время от времени внутрь, чтобы выйти на его крамболу.
Inflexible, пройдя полосу дыма, оказался в 16.50 идущим под корму противника. «Гнейзенау» все еще яростно стрелял по Invincible, и капитан 1-го ранга Филлимор, оставаясь на своем курсе, открыл огонь правым бортом. За несколько последующих минут были отмечены попадания, но противник не прекращал огня.
В 16.58 Inflexible прекратил огонь и, повернув на 12 R вправо на своего адмирала, в 17.01 открыл с 60 кабельтов огонь левым бортом. Ход неприятеля падал, и Carnarvon его вскоре нагнал. На несчастного «Гнейзенау» снаряды сыпались с трех сторон.
Пора было уже заканчивать операцию — прошло более четырех часов с момента первого выстрела, пошел сильный дождь, и противник начинал исчезать из виду. Но конец был недалек: «Гнейзенау» потерял трубу, ход уменьшился до 8 узлов, стрельба его затихала, на носу и корме дымились пожары. Однако он еще с полчаса отстреливался залпами, пока не израсходовал все 8-дюймовые снаряды. В 17.30 «Гнейзенау» повернул в сторону Invincible, который теперь находился у него почти в голове, и остановился, имея большой крен на правый борт. Адмирал Стэрди тотчас пошел к нему на сближение, Inflexible сделал тоже самое.
«Гнейзенау» кренился все больше и больше, пожар принял страшные размеры, но все же временами он открывал огонь, получая в ответ залпы с нашей стороны. Затем стрельба стихла, и Стэрди поднял сигнал «прекратить огонь». Однако противник не собирался сдаваться и снова открыл огонь.
Inflexible возобновил маневрирование, поворачивая на 16 R и стреляя правым бортом. Invincible, приближаясь на правый крамбол противника, открыл огонь левым бортом. Через четверть часа доблестный бой «Гнейзенау» прекратился — он замолчал окончательно. Все наши суда пошли к нему 20-узловым ходом, но не успели еще подойти (расстояние составляло около 20 кабельтов), как он лег на борт. Несколько минут были видны люди, карабкающиеся по днищу, затем все исчезло.
Действия «Гнейзенау» вызывали одно лишь восхищение, и наши суда делали все возможное, чтобы скорее протянуть руку помощи врагу.
Из восьмисот пятидесяти человек команды шестьсот были убиты или ранены, все орудия выведены из строя, но ни у кого не возникало и мысли о сдаче. Когда не оставалось уже никакой надежды, открыли кингстоны, опасаясь, чтобы крейсер не остался на плаву и не попал нам в руки, и вызвали всех наверх. Не открой немцы кингстоны, в живых осталось бы намного больше людей.
Спустив все шлюпки и выбросив за борт концы перлиней и спасательные пояса, крейсеры спасли 200 человек, многие из которых все-таки умерли, не перенеся пребывания в ледяной воде. Всех их на следующий день похоронили в море с воинскими почестями.
Насколько неравен был бой, показывает то обстоятельство, что, несмотря на блестящую стрельбу немцев, мы потеряли только одного человека раненым.
Invincible, на котором главным образом сосредоточивался неприятельский огонь, имел массу попаданий в броневой пояс, но никаких повреждений, кроме отбитого куска фок-мачты. Inflexible получил несколько царапин, Carnarvon не имел ни одного попадания.
К 19.30 работа по спасению остатков экипажа закончилась. Стремясь использовать свой успех, адмирал Стэрди с момента гибели «Гнейзенау» начал вызывать легкие крейсеры. Kent и Cornwall молчали, но Glasgow в момент подъема последней шлюпки ответил, докладывая о результатах погони.
В 13.25, когда легкие немецкие крейсеры начали уходить, они направились на юг и к началу погони находились в 10–12 милях от своих преследователей. Номинально наши крейсеры не имели преимущества в ходе, и результат погони был сомнителен.
Самым быстроходным был «Дрезден», официальный ход которого считался 24 узла, хотя фактически он давал до 27. Следующим по скорости шел наш Glasgow, имевший более 25 узлов, Kent и Cornwall — 23 узла, причем первый считался самым тихоходным из судов своего типа и редко давал контрактную скорость.
«Нюрнберг» мог развить 23,5 узла, «Лейпциг» — официально 22, но фактически на узел меньше.
К счастью, все эти немецкие крейсеры еще к началу войны требовали ремонта, а котлы после двухмесячного крейсерства не могли держать требуемого давления. Обстоятельства эти в то время нам не были известны.
Преимущества в артиллерии были на нашей стороне. В начале погони неприятель держался соединенно: «Нюрнберг» — в центре, «Лейпциг» — на правом его крамболе, «Дрезден» — в 4 милях на левом крамболе. Glasgow, делая 25 узлов, быстро нагнал и обошел идущих голова в голову оба наших броненосных крейсера и, пройдя под их носом, пошел за «Дрезденом». Однако вскоре капитану 1-го ранга Люсу, старшему из командиров, пришлось оставить это намерение. Броненосные крейсеры, если и нагоняли, то весьма медленно, и, чтобы принудить неприятеля к бою пока еще не поздно, требовалось атаковать крайний крейсер. В 14.15 Glasgow, уменьшив ход с целью дать возможность Kent и Cornwall приблизиться, продолжал преследование «Лейпцига», нагоняя его. До 14.45 неприятель, все время склонявшийся влево, держался курсом SO, и, таким образом, все суда прошли близко от того места, где потом погиб «Гнейзенау».
В 14.53, находясь в 4 милях впереди наших броненосных крейсеров и в 60 кабельтов от «Лейпцига», командир Glasgow открыл огонь из носового 6-дюймового орудия. Противник принял вызов и, повернув вправо, открыл бортовой огонь. Сразу же выяснилось, что, в то время как 4,1-дюймовых орудий немцев хватало на эту дистанцию, наши 4-дюймовые не доставали. Glasgow также повернул вправо и увеличил расстояние, продолжая его удерживать, пока «Лейпциг» не прекратил огонь и не повернул вслед за своими товарищами. Капитан 1-го ранга Люс опять повторил свой маневр. Стрельба с «Лейпцига» велась прекрасно, но попаданий в Glasgow было только два с ничтожными потерями. Однако цель была достигнута: при каждом повороте «Лейпциг» отставал и давал время нашим крейсерам приблизиться; они все еще шли голова в голову, причем, к удивлению всех, Kent развивал 24 узла.
В 15.30 на запрос с Glasgow они ответили, что определенно нагоняют.
Неприятель, очевидно, понял это: «Нюрнберг» склонился влево, а «Дрезден», бывший головным, — вправо и скоро скрылся из виду в юго-западном направлении.
Командир Cornwall капитан 1-го ранга Эллертон еще ранее (15.36) уговорился с командиром Kent капитаном 1-го ранга Алленом относительно противников. Cornwall брал на себя «Лейпциг», «Нюрнберг» предоставлялся Kent. Что же касается «Дрездена», то его приходилось оставить за явной невозможностью догнать.
К 16 часам броненосные крейсеры почти подошли на дистанцию их огня. Glasgow; шел за «Лейпцигом» на его правой раковине, не уменьшая хода, пока расстояние не дошло до 45 кабельтов, с которого он мог начать действовать своей 4-дюймовой артиллерией.
