решение, и берет с тарелки ломтик поджаренного хлеба.
– Пока что темные ходоки рассеялись по лесу. Не знаю, как скоро они нанесут ответный удар.
– Об этом, кстати, я и хотела поговорить.
– О?
– Я намерена все-таки устроить празднество.
Борей замирает, не донеся хлеб до рта. Моргает.
– Ты осознаешь, что мы готовимся к битве, да? Нам нельзя отвлекаться.
– Как быстро, по-твоему, темняки соберутся обратно?
Он задумчиво жует.
– Трудно сказать. Кто-то или что-то ими управляет, но я еще ничего не выяснил. Нельзя ослаблять бдительность ни на мгновение. Мы должны готовиться к нападению.
Скрестив руки, я разглядываю Борея с уверенностью человека, который знает, что делает. Иногда срабатывает. Иногда нет.
– А почему бы не провернуть и то, и другое?
Борей протягивает мне ломтик дыни. Я уже поела, но принимаю угощение, ведь этим утром чувствую себя особенно дружелюбно. Борей смотрит, как я жую, и взгляд его при этом настолько пристальный, что мне приходится отвернуться.
И, разумеется, я тут же вижу кровать. Скомканное одеяло, сброшенные на пол подушки намекают, что Орла сюда еще не заходила. Затем я украдкой смотрю на дверь, за которой скрывается ванна. Отвожу взгляд, но Борей тянет носом, будто чует во мне всплеск возбуждения, пусть это и невозможно.
Так, сосредоточься.
– Призадумалась о чем-то? – негромко, понимающе интересуется Борей.
– Нет.
Он подходит ближе.
– У тебя щеки красные.
Мой взгляд падает на его грудь, а потом ниже, к явственно очерченному под тканью возбужденному члену. Я могла бы протянуть руку и прикоснуться. Ужасная идея.
Наверное.
Кашлянув, я поднимаю взгляд к лицу Борея, и он заправляет прядь волос мне за ухо в ласковом и, осмелюсь сказать, проникновенном жесте.
– Думаешь о прошлой ночи? – тихо спрашивает король.
– Я, – твердо заявляю, вздернув подбородок, – нежный цветок.
Теплый смех помогает прогнать витающий в комнате холод.
– Никогда еще не слышал ничего столь неправдоподобного.
У глаз Борея собираются морщинки. Не думаю, что когда-нибудь привыкну их видеть.
– Слушай, я знаю, что ты скажешь о празднике. – Стискиваю кулаки. – Мол, не хочешь видеть тут у себя людей, но солдаты выбились из сил. А горожане напуганы. Я думаю, праздник поднимет всем настроение. Устроим его завтра. Украшения все на месте, еды предостаточно. – Этот момент я прояснила у Сайласа еще до завтрака. – Ну не могут темняки так быстро собраться после стольких потерь…
Борей вздыхает:
– Рен.
– …но я действительно думаю, что мы сильно поднимем всем дух, ну и давай уже смотреть правде в глаза, жить среди вечной зимы тяжело и без паршивого убранства…
– Рен.
– …и хотя ты злишься, ведь я решила закатить праздник и не сказала, что пригласила целый город…
– Рен.
– Чего?! – огрызаюсь я.
– Мой ответ – да.
– Твой… ох. – Беспомощно роняю руки. – Честно?
Борей кивает:
– С одним условием.
Ну разумеется, все не может быть так просто.
– И каким же?
– Ты должна пригласить сестру.
Глава 36
– Нет.
Такой мой ответ. И точка.
Нет.
Борей наблюдает, как я расхаживаю туда-сюда по его комнате.
– Не хочешь объяснить?
Из всех условий, которые мог выставить Северный ветер, этого я ждала меньше всего.
– Ты сам знаешь.
После пережитого в первый визит унижения как-то я не горю желанием его повторять. Я приползла в Мертвые земли, поджав хвост, зализывала раны, безмолвно страдала. Собственная сестра обошлась со мной так плохо… и во мне что-то сломалось.
Ко мне приближаются почти бесшумные шаги. Жар и крепкое тело короля окутывают меня со спины, будто я могу взять и прислониться к нему, зачерпнуть силы, если того захочу.
Борей вздыхает:
– Рен.
– Элора не хочет моего присутствия в жизни, – огрызаюсь я, и на последнем слове голос все же срывается. – Она ясно дала это понять.
Да и в конце концов, я же была нужна лишь для удовлетворения ее эгоистичных потребностей, верно? Еда на столе. Крыша над головой. Хворост для очага. Сладости, когда удавалось раздобыть достаточно денежек, что обычно включало в себя лечь в постель к жестокому племяннику ткачихи. А безупречные ручки сестры вообще ничего не пятнало.
И в итоге Элора выбрала не меня. Она никогда меня не выбирала. И в этом вся разница между нами, ведь я выбирала ее каждый день, несмотря на страх, что я делаю недостаточно, никогда не будет достаточно, потому что сестра не стремилась убедить меня в обратном.
Вышагиваю от кровати к окну, обратно к кровати, потом к камину.
– Не важно. Она мне не нужна. Никто мне не нужен. У нее этот ее возлюбленный Шоу. Ребенок под сердцем. – Хватаюсь за деревянную каминную полку. – Ты наверняка думаешь, что я ужасная сестра.
– Я такого не говорил.
– Но думаешь! – выпаливаю я, резко оборачиваясь. Из горла, изо рта, из глаз хлещет ярость, поглощая меня с головокружительной скоростью. – Я должна быть за нее рада. Но правда вот в чем: я хочу, чтобы Элора чувствовала то же, что и я. Боль, гнев, предательство. Хочу, чтобы всякая ноша, которую я волокла ради нашей семьи, легла Элоре на плечи и чтобы хребет ее под ними переломился.
Слова сыплются с губ, злые, несдержанные. Я больше не понимаю, что несу.
– Иногда…
Умолкаю. Борей следит за мной спокойным взглядом, без осуждения. И только поэтому я продолжаю.
– Иногда я подумываю вернуться в Эджвуд и сжечь ее дурацкий дом, или запасы еды попортить, или понаделать дыр в шляпах и плащах. Но по большей части, – говорю я с полубезумным смехом, – я задаюсь вопросом, нет ли моей вины, ведь я столько времени так мало думала о себе, что растратила всякое самоуважение.
И когда подступают слезы, когда лицо морщится, я поднимаю руки, чтобы скрыть от Борея боль, которую я силюсь заглушить. Плач сейчас же прекратится. Сейчас… же.
Нет, все еще плачу.
– Знаешь, это ты виноват, – выдавливаю я дрожащим голосом. – Притворяешься, что тебе небезразличны мои чувства. Почему просто не бросишь в темницу, как в старые добрые?
Презирать его так, как раньше, уже не получится. Невозможно, на самом деле.
Крупные ладони обхватывают мои плечи. Тянут – и я без сопротивления утыкаюсь лбом Борею в грудь. Глубоким вдохом втягиваю его зимний аромат, задерживаю его как можно больше, будто чтобы впитать до конца.
– Нет никакого притворства, Рен. Мне не безразлично.
Жизнь была много проще, когда мы друг друга ненавидели. Проще, чем то, что прорастает между нами сейчас.
И поскольку Северный ветер не лжет… наверное, он говорит правду.
– Тебе нужно все отпустить. И встреча поможет, – продолжает он глубоким рокотом.
В глубине души я знала, что дело дойдет до чего-то подобного. Но не уверена, готова ли я.
– Ты отправишься со мной?
Борей кладет ладонь мне на затылок, чуть сжимает.
– Нужно лишь попросить.
Позже тем же вечером мы с Бореем стоим у въезда в Эджвуд, у самого края соляной преграды, опоясывающей город. Выглядит он куда меньше, чем я помнила. Я повидала мир, и теперь мыслю свободнее, мой кругозор значительно расширился. И все же… здесь я родилась. Этот город олицетворяет все, чем я была. И воспоминания о прежней жизни
