пять фотографий.
– Здесь поговорим? Или проедем в Следственный комитет?
Взгляд Лисицына пробежал по снимкам, сделанным накануне видеокамерой у входа в магазин.
– Я знал, знал, что это добром не кончится! – огорчился филателист. – Проходите в кабинет, а я дверь закрою, чтобы нам не мешали.
Елена, нимало не смущаясь, заняла в кабинете директорское кресло. Даже на чужой территории следователь с первых минут обязан продемонстрировать, кто хозяин положения.
Петелина дождалась, пока засуетившийся филателист примостится на стуле, раскрыла толстую папку и зачитала разнообразные сведения о гражданине Лисицыне. Она упомянула его паспортные данные, место жительства, номера телефонов, регистрационный знак автомобиля, адрес недвижимости и название коммерческой фирмы, которыми владел Вениамин Романович Лисицын. По сути, обычная информация из базы данных. Но если произнести ее сухим, канцелярским слогом с многозначительными паузами, это существенно облегчит дальнейшее общение.
Следователь пролистнула еще несколько страниц с распечатанными кулинарными рецептами и пробормотала:
– Ну, показания других участников я пока опущу.
Петелина понятия не имела о том, что именно произошло внутри магазина, но не имела права это показывать. Она подняла строгий взгляд на Лисицына, дождалась, когда на висках у бедняги выступят капельки пота, и задала наводящий вопрос:
– Почему вы сказали, что знали: вчерашняя затея добром не кончится?
– Понимаете, я с детства увлекаюсь марками и мне известно о них все. Это моя жизнь.
– Ближе к делу, Лисицын.
– Да. Ко мне пришла девушка с редкими, точнее говоря, с особыми марками.
– Особые – значит старинные?
– Не обязательно. Главное – уникальность марки. Так вот, я узнал квартблок, который она мне показала. Это земские марки Ахтырского уезда с неровно напечатанной цифрой «5». Известно, что такой квартблок существует в единственном экземпляре. Он принадлежал знаменитому коллекционеру из Петербурга Брикману.
Петелина сделала пометку в блокноте.
– Брикман продал эти марки?
– Нет. Его убили. А убийцу, насколько я знаю, не нашли.
Елена Павловна не подала виду, что впервые слышит об убийстве коллекционера, и попросила:
– Расскажите, что вам известно о Брикмане.
– О Валентине Леонидовиче?
Петелина кивнула.
– О! У его коллекции любопытная история. Отец Валентина Леонидовича, приказчик Леонид Брикман, еще в дореволюционные времена имел неплохое собрание марок. Золотишко большевички конфисковали, ну а марки – что они в них понимают? Естественно, Леонид Брикман знал всех коллекционеров Ленинграда. Перед войной ему повезло стать заведующим продовольственной базой. Вы понимаете, что это значит для блокадного города? Когда в Питере начался голод, Брикман обменивал еду на редкие марки. Коллекционеры – люди одержимые и, даже голодая, самое ценное все равно не отдавали. И тогда Брикмана осенило: зачем подкармливать? Лучше, наоборот, лишить их еды и дождаться, когда доходяги умрут от голода.
– Жестоко.
– Но эффективно. Он первым приходил в опустевшие квартиры филателистов и забирал все! Так у Леонида Брикмана образовалась крупнейшая коллекция марок в СССР.
– Ее кто-то оценивал?
– Как можно оценить предмет, стоимость которого увеличивается с каждым годом? Знающие люди говорили, что только английская королева обладает более дорогостоящей коллекцией.
– Мы начали разговор с Валентина Леонидовича Брикмана, – посмотрела в свои записи Петелина.
– В середине тридцатых у Леонида Брикмана родился сын Валентин. Он стал ювелиром, впрочем, посредственным. Но отец привил Валентину страсть к маркам. А потом папа и сын провернули гениальную комбинацию.
Елена вздернула бровь, поощряя собеседника продолжать рассказ.
– Валентин Брикман женился на единственной дочери известного московского филателиста. С годами их родители отошли в мир иной, и две уникальные коллекции объединились. Сами понимаете, какое получилось сокровище.
Лисицын закатил глаза и поднял руки, словно держал перед собой волшебную чашу. Петелина вернула его с небес на землю.
– Вениамин Романович, давайте поговорим о том, что вам известно об убийстве Валентина Брикмана. Это произошло… – Следователь демонстративно наморщила лоб.
– В девяносто пятом! – поспешил напомнить Лисицын. – Ужасное было время. Мне пришлось торговать колбасой. Марки никто не покупал. Кроме самых расчетливых, дальновидных.
Лисицын хитро улыбнулся, давая понять, что конвертировал колбасные дивиденды в не протухающие ценности. Петелиной вновь пришлось вернуть филателиста в нужное ей русло. Она понимала, что детали убийства сможет прочесть в официальном деле, но всегда полезно познакомиться со слухами. Тем более когда речь идет о специфическом мире коллекционеров.
– Что говорили о смерти Брикмана-младшего ваши посетители?
– Сын поплатился за грехи отца. В метафизическом смысле. Папа нажился на смерти, и смерть вернулась в их семью. Валентина Брикмана зарезали и ограбили. Его жену тоже пырнули ножом, она скончалась в больнице. В живых остался только сын – его не было дома.
– А что с марками?
– Чемодан с украденными марками нашли в тот же день на чердаке. В нем было девяносто пять процентов коллекции, но исчезнувшая часть была в десятки раз дороже оставшейся.
– Действовал специалист.
– Или по его заказу. Бандиты вынесли все марки, а он отобрал самое ценное.
– И вчера эта девушка принесла вам марки, украденные у Брикмана. – Петелина пододвинула по столу фотографию Кати Гребенкиной, назвавшейся Лизой Малышко.
– Да! Меня, правда, кое-что смутило…
– Что именно?
– И марка, и девушка, – невнятно произнес филателист.
– Она назвала свое имя?
– Нет. И марку забрала. Обещала прийти вечером, когда я найду покупателя.
– Этого? – Петелина придвинула к филателисту фотографию шестидесятилетнего господина с усиками и бакенбардами. – Кто он?
– Мой постоянный посетитель. Зовут его Тармо, а фамилия… Я не запомнил. Он хоть и эстонец, но проживает в Питере.
– Почему вы так решили?
– Особенности речи. Подъезд называл «парадное», и что-то еще в том же духе.
– Эстонец хотел купить марки, но ситуация осложнилась – явились посторонние.
Петелина показала собеседнику фотографии Дениса Гомельского и Алекса Баюкина. Лисицын вздохнул, задрал джемпер и продемонстрировал синяки на животе и на спине.
– Часа за полтора до сделки ко мне пришел вот этот ненормальный. – Филателист ткнул пальцем в снимок Алексея Баюкина. – Он стал пытать меня, бить. Спрашивал о марках Брикмана. Я не герой и рассказал ему, когда придет девушка. А что бы вы сделали на моем месте?
– Позвонила бы в полицию. Он же ушел.
– Да, бандит покинул магазин. Но предупредил: если что – я не доберусь до дома. Он угрожал мне оружием.
– Пистолетом? Вы модель запомнили?
– Елена Павловна, я разбираюсь в почтовых марках, а не в оружии.
Петелина через смартфон вошла в Интернет и показала филателисту пистолет Макарова.
– Этот?
– Кажется, у него был другой.
Елена загрузила изображение пистолета Ярыгина.
– Точно! – воскликнул Лисицын. – Именно такой он и совал мне под нос.
«Все сходится! – обрадовалась следователь. – Якобы утерянный пистолет Ярыгина никуда не пропадал. Он у Алексея Баюкина! Его надо срочно объявить в розыск. Бывший офицер действует вместе с Гомельским. Поэтому адвокат и пытается его
