— Я не знаю, что я делаю не так, — прохныкала она в ответ. — Я уже и представляла, будто сижу в банке за плотным стеклом, что не может ко мне приблизиться ни одна чужая мысль, и строила непробиваемые стены, но все тщетно. Подскажите, как вы уходите от этого. Даже нарисованный магический щит не может меня спасти.
— Да поймите же, наконец, — разозлился Искусник, приходя в ярость от ее несостоятельности. — У каждого волшебника должен быть свой личный способ защиты и если одному достаточно спрятаться за стенкой, то другому необходима полная защита. Вы слишком чувствительная натура и вам нужно охранять все свои тылы, и почему способ с банкой у вас не работает, почувствовать в первую очередь должны именно вы.
— Я не понимаю, что я еще должна чувствовать, кроме чужих мыслей?!
— Представьте, будто вы находитесь в стеклянном шаре и попробуйте определить, откуда приходят к вам чужие ощущения, — более сдержанно пояснил Севем, стараясь помочь. — Вон Линкс, запершись в сейфе, очень даже неплохо себя чувствует. Эмоции, конечно, проходят сквозь стенки, но не такие сильные, поэтому не теряет сознание.
«Правда ему это мало чем поможет, когда его организм перейдет к следующему порогу чувствительности, но на то он и Линкс, чтобы выбираться практически из безнадежной или тупиковой ситуации», — подумал дем Гор, настраивая себя на лучшее, не позволяя отчаиваться.
— Значит, я глупее Линкса, — со злостью воскликнула Клеопатра, пытаясь подняться с кресла в апартаментах Главного Защитника, в которое ее заботливо усадил Севем, как только принес в бесчувственном состоянии, укутав теплым пледом.
— Значит, действительно глупее, раз возникают подобные утверждения, — прорычав, он, в мгновение, оказался перед ее лицом, поставив на подлокотники кресла руки, и ей лишь чудом удалось успеть вжаться в спинку, избегая столкновения с Защитником нос к носу.
Неожиданно его спину огнем обожгло по оголенным магическим окончаниям. А потом уловил мысленный призыв, словно кто-то заталкивал его в недавно созданный портал, причем сделанный наспех.
«Давно они не хотели меня видеть. Только этого мне сейчас не хватало для улучшения настроения.
Что вам нужно на этот раз?
Лучше бы вызвали завтра, когда практически все обитатели разъедутся по своим родственникам на Йоль.
А еще лучше, вообще не вызывали.
Послезавтра празднуют Йоль и магия начинает бурлить. К сожалению зимние праздники продлятся только до девятого января, но хотелось бы дольше».
— Я сейчас уйду, скажете Архидуайену дем Вальд, меня вызвали, но когда вернусь, надеюсь, вас здесь уже не будет, — прорычал Севем, отходя от Клеопатры и вспоминая, куда дел теплый плащ, так как на улице уже довольно холодно, а неведомая сила все сильнее затягивала в другой мир.
Заметавшись по своим апартаментам, быстро нашел необходимые вещи и, накинув на плечи плащ, сунул в карман белую коробочку с постоянным порталом и самым лучшим амулетом, приносящим удачу.
Спустившись ниже в подземелья и пройдя по длинному потайному ходу, застегивая на ходу пуговицы и надевая перчатки, очутился в глухом лесу как раз за зоной замка алхимиков и, сконцентрировавшись, позволил магии вызова забрать себя в другое место.
Очутился в слишком знакомом месте, понял, не стоило и надеяться на благоприятный исход. Эта территория принадлежит темной стороне волшебного мира, словно оборотная у медали. За несколько сотен лет она успела разрастись практически на весь мир, поглощая собой свободные зоны, покинутые добрыми волшебниками. Это место было оставлено еще несколько столетий назад, так как здесь располагалась Башня Мира, где принимались колдуны для просьб в месте для обитания, клянясь не творить зло.
На огромном троне, обтянутом пушистой шкурой северной серебристой мантикоры, и украшенном шипами горного дракона, приветствовал гостей нынешний хозяин Башни. Его лицо скрывал неизменный глубокий капюшон, накинутый на голову. Под троном сидел питомец — небольших размеров, длинной в четыре метра, трехголовая рептилиеподобная азония по имени Дрейдон, своим видом напоминая помесь дракона и гидры. Положив одну из голов на колени своему хозяину, а лапы на сапоги, щурился от приятной ласки, когда ладонь колдуна неспешно пробегала по его чешуйчатой, украшенной небольшими роговыми наростами голове.
Севем осмотрелся исподлобья, подмечая, находится в огромном темном зале древнего замка с искаженным магией стилем: по периметру огромного холла стояли высокие колонны, будто украденные из храма Артемиды в Греции, изрядно обросшие плющом. Под потолком вились небольшие наколдованные факелы, кружась в такт музыке, известной только им.
«Какая безвкусица — так испортить величественный храм», — подумал Севем, делая вид, падает на одно колено перед «Императором тьмы», как тот себя называл.
Ему жизненно необходимо знать, как на самом деле выглядит император, но тот всегда был в черном длинном одеянии с глубоким капюшоном и никогда никому не показывал своего лица. Севем, когда был еще юношей, надеялся, сможет пробраться в его мысли и увидеть лицо там, но это оказалось практически невозможным. Даже если и появлялся шанс, то за него нужно было заплатить своей жизнью и если бы не клятва, когда-то данная любимой, то давно бы так поступил, но не мог. Он также пытался рассмотреть, чем колдует маг, но никогда не видел при нем какой-либо волшебной вещи, что еще больше усложняло поиски.
За спиной разнеслось несколько тусклых вспышек, оповещающих о прибытии еще нескольких волшебников, но в этом случае можно быть уверенным — они злые, так как любая из вспышек сопровождалась запахом гари. Те, кто мешкал, прежде чем хотя бы поклониться, падал на пол, корчась от боли, получая неприятное подкашивающее заклинание, плоскостью подвешенное на уровне пояса.
— Очень рад видеть вас сегодня в полном составе и добром здравии, — приглушенным голосом начал Император. — Кто меня порадует?
«Понятно, настроение нашего самозваного Императора хуже, чем прескверное. Кто же успел испортить его тебе так рано?»
— Никто? Тогда начну радовать я, — мерзко огласил тот, поднимаясь со своего места.
«Ох, что-то мне это нравится все меньше».
— Новость первая. Я объединил всех Жнецов: Воли, таких, как вы. Боли — их представители скоро придут. Жажды — их вы не увидите по причинам понятным вам всем.
«Естественно, ведь это магические вампиры и в противном случае они потребуют жертву и полностью высушат ее, а известно, что больше всего они предпочитают волшебную кровь».
— Жнецы Милосердия, что теперь заменят нам Смерть и Жнецы Скорби — весь мир скоро будет принадлежать нам. Это пока все, чем я вас порадую. Что ж, теперь ваша очередь.
