Камерон и Маббина в ледяном молчании проводили беглецов в зал. Сеймоур демонстративно бежал между ними, а не как обычно рядом с Иви.
— Я думаю, он очень обижен на тебя, — сказал Лучиано.
— И не только он! — добавила Алиса. — Скоро мы узнаем, настолько ли Лицана изобретательны в наказаниях, как Носферас.
Лучиано сглотнул.
— Я не думаю, что хочу об этом узнать.
— А я не думаю, что их это интересует! — заявил Франц Леопольд.
— Позвольте мне поговорить с ними, — предложила Иви.
Друзья были совсем не против.
Иви выглядела уверенной в себе, когда предстала перед Лицана.
— Я вовсе не собиралась беспокоить вас или доставлять неприятности.
— Ах так? Неприятности? — прорычал Камерон. — Мы проследовали по вашим следам до рудника, после того как Ирен нашла Сеймоура в тайнике. Сначала мы подумали, что это произошло случайно, но оказалось, что ты завлекла его туда намеренно! Такого я не припомню.
— Потому что такого еще никогда не было, — согласилась Иви, — и я не хотела так поступать, но Сеймоур не смог бы следовать за нами с нужной скоростью, поэтому он попытался бы остановить нас, а этого я не могла допустить. Я поговорю с ним, и мы попробуем снова научиться доверять друг другу.
— Красиво сказано! И что дальше? Что произошло такого важного, чтобы ты решилась нарушить указания Доннаха и подвергнуть себя опасности? Или ты забыла, что в любое мгновение может разразиться война с оборотнями?
— Я прекрасно помню об этом. Благодарю тебя за напоминание, но оно было лишним!
— Сеймоур стольким пожертвовал ради тебя! — тихо сказал Камерон.
— Это было его решение, которое теперь стало аргументом для войны! — еще тише произнесла Иви, так что Франц Леопольд скорее догадался, что было сказано, чем услышал.
Камерону явно стало не по себе. Он отступил на шаг назад и снова заговорил громко:
— К тому же мы опасаемся, что вампиры, преследующие вас от самого Данлюса и все еще поджидающие где-то там снаружи, замышляют нечто такое, что нам совсем не понравится. Думаете, Тара зря наложила заклятье вокруг замка? Или ты считаешь, что указания предводителя нашего клана тебя не касаются, потому что ты особенная? Именно ты должна знать, какой катастрофой было бы для всех, если бы с вами что-то случилось.
Теперь в разговор включилась и Маббина.
— Отправившись на поиски, мы обнаружили следы чужих вампиров. Так что мы были не единственные, кто проследовал за вами до рудника!
Франц Леопольд и Алиса переглянулись.
— Но вы их не увидели? — осторожно спросила Алиса.
Маббина покачала головой.
— Нет, они очень хитрые и быстро скрылись. Так же как и вы, в облике животных, которые не оставляют следов.
— И сколько их было? — спросил Франц Леопольд.
— Мы учуяли лишь двоих, — сказала Маббина. — Но мы предполагаем, что их больше. И даже если это не так, отходить так далеко от Онанэйра было легкомысленно и опасно. Особенно с твоей стороны, Иви-Мэри. Я ожидала от тебя большего благоразумия!
Иви склонила голову. Тем временем в зале собрались все члены клана и внимательно слушали их разговор.
— Я помню о нашем обязательстве. Поверьте, я осознаю его каждое мгновение и не собираюсь забывать о нем или уходить от ответственности. Как раз поэтому я должна была отправиться в путь сегодня ночью. Не думайте, что это вызвано жаждой приключений! Мои друзья отправились со мной в путь, чтобы защищать меня вместо Сеймоура!
Камерон недоверчиво хмыкнул.
— Мы побывали в пещере, в которой раньше лежал камень, и получили важную информацию от старого члена стаи, который там остался. Теперь искать клох аир гораздо проще, и Лицана не придется бесцельно обследовать берег.
— И в чем заключается эта информация? — поинтересовалась Маббина.
— Я сообщу об этом, когда вернется предводитель клана.
Маббина и Камерон с недовольными лицами посмотрели на Иви, но не стали ничего говорить.
— Он вернулся, так что говори! — раздался голос Доннаха от двери.
Иви подождала, пока Тара взберется по крутым ступенькам в зал, и тогда рассказала все, о чем ей сообщил старый оборотень.
— Если унести камень, он будет сопротивляться, и чем дальше его уносишь, тем быстрее он теряет свои силы. Вы понимаете, что это значит? Оборотни тоже не хотят, чтобы это произошло. Ведь тогда клох аир станет бесполезным!
Тара кивнула.
— Я должна была догадаться. Это как с браслетами. Их действие тоже с каждым днем слабеет, чем дальше мы отдаляемся от родины.
— И тем не менее вы можете взять их с собой — за пределы Ирландии, даже в Рим, и они все еще будут связывать вас с нашей землей и защищать от опасностей, — вмешалась Катриона.
Иви обеспокоенно кивнула.
— Ты думаешь, что оборотни все равно унесут камень далеко отсюда?
— Этого я не могу сказать. Возможно, пока не возникнет новый порядок, который будет удовлетворять их.
Но Тара покачала головой.
— Нет, я думаю, что мы недооцениваем сопротивление камня. Возможно, оборотни попытаются его унести, но в конце концов им придется сдаться. Как глупо было с моей стороны не догадаться об этом раньше. — Она посмотрела на Иви. — Даже если я не могу одобрить того, что ты подвергла себя такой опасности и к тому же так жестоко поступила с Сеймоуром, сведения, которые ты нам сообщила, очень ценные.
Франц Леопольд увидел, каких усилий стоило Иви сохранить самообладание. Ее челюсти задвигались, а под скулами обозначились напряженные мышцы.
— Не только Сеймоур принес жертву! — заскрежетала она зубами.
Тара опечаленно взглянула на нее.
— Я знаю, Иви, я знаю.
Восходящее солнце заставило их закончить разговор и отправиться в свои гробы. Доннах не сказал ни слова по поводу их дерзкой вылазки, а лишь обменялся парой фраз с Катрионой и Тарой, после чего тоже направился к своему гробу.
— Я не могу поверить нашему счастью, — сказал Лучиано, укладываясь в гроб, из которого уже почти выветрился запах разложения. — Нас не наказали!
— Возможно, это сделают сегодня вечером, — предположила Алиса. — Когда у них будет время. Не думаю, что нам удастся так просто отделаться.
— Да, ты умеешь любому испортить настроение, — вздохнул вампир и закрыл крышку.
Брэм Стокер не мог уснуть. Выпрямившись, он лежал на спине, сложив руки на груди и закрыв глаза. Мысли о девочке с серебряными волосами не давали ему покоя. То, что она уже видела его вместе с Оскаром, Флоренс и Генри Ирвингом на кладбище чужестранцев в Риме и помнила его, восхищало и пугало одновременно. Брэм попытался думать о чем-нибудь другом. Об Оскаре, который мирно спал за стеной, после того как провел вечер в словесных баталиях со своей матерью. Он категорически запретил леди Уайльд отправляться вместе с повстанцами к оружейному складу, а она, возражая, напомнила ему, что он вообще не может приказывать ей, ведь она его мама. Оскар дошел до того, что стал намекать на старческую немощь. Тем не менее Брэм не мог отделаться от впечатления, что леди Уайльд и не собиралась сопровождать повстанцев во время ограбления оружейного склада и только несправедливое на ее взгляд вмешательство сына стало причиной ее упрямства. Оскар спровоцировал ее на конфликт, которого могло и не быть. И как теперь ей отступить, чтобы это не выглядело так, словно она подчинилась сыну? Брэм не смог удержаться от улыбки. Со стороны все это выглядело таким ребячеством! Но для леди Уайльд было важно сохранить свою честь. Так что она сослалась на приступ мигрени, обвинив в этом сына, и заявила, что — к ее огромному сожалению! — из-за этого не может отправиться в ночной поход.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
