Читаем без скачивания Лучшее юмористическое фэнтези. Антология - Нил Гейман

— Почему же тогда ты не остался ждать нас в доме? — спросил Кедригерн.

— Как, пропустить все? Я посижу тут, возле буфета, — отсюда я смогу быстренько смыться, если дела пойдут худо. Давай, начинай колдовать. Я не стану вмешиваться. — Афонтий прошаркал к тесному креслу и устроился в нем — поближе к узкой расчищенной дорожке к выходу.

— Я сяду рядом с Афонтием. Мы же не хотим, чтобы он испугался, — шепнула мужу Принцесса и присоединилась к хозяину дома.

Кедригерн облизал внезапно пересохшие губы. Он закатал рукава рубахи, обвел взглядом зеркала, одно за другим, а потом мрачно поднял пыльный покров зеркала I, перекинув тяжелую тряпку назад. Он увидел в стекле свое отражение, отражение огромного буфета вишневого дерева позади — и все. Повторив ту же самую процедуру для зеркал со II по V, он не обнаружил в них ничего, что можно было хотя бы принять за фигуру ведьмы.

— В них нет никакой магии. Обыкновенные зеркала. И все же они мне не нравятся, — пробормотал Афонтий.

Кедригерн извлек из-под рубахи медальон и вгляделся в каждое зеркало по очереди сквозь Отверстие Истинного Вида. В глубине стекол шевелилась смутная тень, но такая тусклая, расплывчатая и ускользающая, что могла являть собой не что иное, как оптическую иллюзию, рожденную вследствие наблюдения через дырку, которое колдун всегда считал утомительным, потому что оно требовало напряжения зрения. Он позволил медальону скользнуть в вырез ворота и застыл, скрестив на груди руки, задумчиво разглядывая зеркала.

Наконец, откашлявшись, Кедригерн проговорил громко и четко:

— Моггроппле, ты там? Я освобожу тебя, если сумею, но я должен знать, что ты там. Покажись, Моггроппле!

Не успел он промолвить последние слова, как каждое зеркало мягко засветилось — сияние становилось все ярче, очерчивая в стеклах сверкающие силуэты. Вскоре в каждом зеркале стояло по беловолосой женщине в темно-синем платье. Она была красива и статна — печальные темные глаза, длинные изящные пальцы, тонкие, изысканные черты лица. Ведьма выглядела женщиной средних лет, ей можно было дать где-то полвека — пол ее третьего века.

— Кто из вас истинная Моггроппле? Говори! — приказал колдун.

В мгновение ока из зеркал вырвался звук, наполнив амбар пятикратным эхом одного голоса, кричащего:

— Я! Я! Не слушай их, они все фантомы, я настоящая! Они не реальны, я реальна, я единственная, я, я, слушай меня, не обращай на них внимания, они сплошной обман, я Моггроппле, я, я, я! Я, не они, я! Освободи меня! Я настоящая, а они нет, я, в этом зеркале, не в тех, только в этом! Я! Я!

Крики нахлестывали друг на друга, сливались, сплетались в визгливую какофонию. Кедригерн слышал сердитый голос, визгливый голос, вкрадчивый голос, хриплый от ярости голос, пронзительный угодливый голос — голоса одинаковые, но чем-то неуловимо отличающиеся друг от друга. Он невольно отпрянул под напором шума, но тут же ринулся вперед, стремительно набрасывая на зеркала покрывала — подняв в процессе тучу пыли, зато установив тишину.

— Что ж, мы знаем, что она там, — сказал он, отряхивая пыль с одежды и с рук. — Все, что нам нужно, — это установить, какая Моггроппле настоящая и как ее извлечь из стекла.

Принцесса и Афонтий ничего не ответили, лишь взглянули на него как на безумца, и тогда колдун добавил:

— Есть какие-нибудь предложения?

— Расколотить их молотком, — буркнул Афонтий.

— Этого я позволить не могу. Слишком опасно.

— И очень жестоко. — Принцесса одарила Афонтия испепеляющим взглядом.

— Что тут жестокого? Это быстренько бы вытащило их из зеркал, разве не так?

— Тут нет никаких гарантий. Мы имеем дело с магией, Афонтий, а магия непредсказуема. К делу надо приступать постепенно, методично — ради нас же самих.

— Поговори с ними по очереди, — посоветовала Принцесса.

— Отличная идея. — Кедригерн повернулся лицом к зеркалам, помедлил и снова взглянул на Принцессу. — Не могла бы ты, как женщина и как человек, имевший опыт обременительного заклятия, предложить, какие именно вопросы и в каком порядке стоит задавать?

— Ты же умелый колдун, Кедди, — ответила жена с почтительным жестом.

Согласившись с ее словами слабой улыбкой и кивком, Кедригерн снова обратился к зеркалу номер I. Он откинул тряпку, и на него взглянула подбоченившаяся Моггроппле.

— Ну, вытащи меня отсюда, — рявкнула она.

— Придется тебе сказать мне как, — ответил колдун. Она демонстративно вздохнула, как бы подчеркивая,

что терпение ее на исходе, и возвела глаза к небесам, презрительно буркнув:

— Колдуны! — Затем, собравшись, женщина в стекле заявила: — Это очень просто. Поставь меня так, чтобы я поутру поймала первый солнечный луч. Остальных размести пентаклем с одной пустой стороной. Вот и все.

— А остальные должны смотреть внутрь или наружу?

— Внутрь, естественно. Ты что, совсем ничего не знаешь?

— Спасибо. Я еще вернусь к тебе, — сказал Кедригерн и набросил на зеркало покрывало, прежде чем фигура внутри успела возразить.

— Звучит действительно чертовски просто, — заметил Афонтий.

— Да — если я говорил с настоящей Моггроппле. В противном случае мы только что узнали способ, как выпустить в мир отражения.

— А что в этом плохого? Много места они не займут, так ведь? Гони их всех, Кедригерн, и давай убираться из этого сарая.

— Афонтий, неужели ты не понимаешь, насколько они могут быть опасны? Они тоньше листка золота и острее волшебного меча. Одной из них достаточно встать к кому-нибудь боком, чтобы человека рассекло пополам. Окажись кто-то из таких зеркальных людей в толпе, и картина вскоре будет напоминать выкошенное поле.

После долгого тяжелого молчания Афонтий сказал:

— Что ж, ладно, значит, будь осторожен. Но разбирайся побыстрее.

Кедригерн отбросил покров зеркала II, и Моггроппле тут же заговорила:

— А, вот и ты! Вот что тебе нужно сделать, чтобы вытащить меня отсюда, парень: поставь меня так, чтобы я поймала последний луч заходящего солнца, а остальных четырех прислони к белой стене, на которой напиши черным руны…

— Если что, я поблизости, — перебил Кедригерн, закрывая стекло и переходя к зеркалу III. Здесь ему велели повернуть Моггроппле к полуденному солнцу, а остальных расставить по парам, чтобы они глядели друг на друга. Зеркало IV честно призналось, что понятия не имеет, как выбраться, а V, доставив огромное удовольствие Афонтию, приказало обратить себя к полной луне, после чего разбить всех остальных серебряным молотком. Кедригерн закрыл зеркало V и повернулся к Принцессе. Выглядела она раздосадованной — зеркала явно внушали ей отвращение.

— Ну, я поговорил с ними по очереди. Есть еще какие-нибудь идеи?

— Я думаю, Кедди, — терпеливо сказала женщина.

— Теперь, когда мы пробудили в ней надежду, мы действительно должны решить, как помочь бедной Моггроппле. Подумай о ней, томившейся в зеркале все эти годы. Помимо профессиональных затруднений, это, должно быть, жутко неудобно — быть сжатой в два измерения, когда ты привыкла жить в трех.

Принцесса резко вскинула на него взгляд. Ее глаза вдохновенно сияли, по лицу расплывалась улыбка. Хлопнув в ладоши, она с негромким жужжанием маленьких крыльев поднялась над креслом и опустилась на верхушку вишневого буфета.

— Кажется, я знаю, — объявила она.

— Дорогая, вручаю все бразды правления тебе. — Кедригерн поклонился жене и отсалютовал ей.

— Хорошо. Я обо всем позабочусь, но сперва расставь зеркала так, чтобы они смотрели вон на ту узкую щель в стене. А потом убирайся с глаз моих и дай мне поговорить с Моггроппле один на один.

— Как пожелаешь. Идем, Афонтий, поможешь мне с зеркалами.

— Нет уж, уволь. Пеммени велел мне не передвигать их. — заявил Афонтий, вскинув руки, точно защищаясь.

— Что ж, а я говорю тебе, что их нужно передвинуть. Пока они не смотрят друг на друга, опасности нет. Идем.

Афонтий затряс головой:

— Эти штуки тяжелые. Воспользуйся своей магией.

— Магия бесценна, как тебе прекрасно известно. Никто не растрачивает ее, двигая мебель. Давай помогай.

Ворча и бормоча что-то, Афонтий встал и присоединился к колдуну. Вряд ли ему потребовалось приложить так уж много усилий, чтобы развернуть зеркала «лицами» к стене амбара, но старик так стонал, охал и глухо вскрикивал, что любой предположил бы, что он ворочает горы.

Когда работа была сделана, Афонтий снова уселся, потирая спину и постанывая, а Принцесса подлетела к зеркалу I. Напомнив мужчинам о том, чтобы они молчали и держались вне пределов видимости, она откинула покрывало.

— Ты кто? А где колдун? Я же сказала ему, что он должен сделать, чего же он медлит?

Требовательные вопросы так и сыпались из Моггроппле.

— У нас произошла ужасная авария. Другой конец амбара обрушился, и мы оказались тут в ловушке. Единственный способ выбраться отсюда — это вон та узкая щель в стене, — сказала Принцесса с тревожным видом, показывая через плечо на упомянутую щель, — но мы в нее не пролезем.