три месяца после эвакуации запорожского завода, в кабинете А. И. Шахурина раздался звонок:
— Принимай, Родина, первый запорожский двигатель на сибирской земле!
Нарком был выдержанным, сильным человеком, но от этих слов спазмы перехватили горло. А голос кричал:
— Алло, алло, товарищ нарком, вы слышите, мы, запорожцы, дали моторы.
Он слышал, но не мог ничего ответить…
Самолеты в значительной степени изготовлялись руками вчерашних домохозяек, колхозников, студентов, подростков. Других рабочих рук не было — несмотря на броню, которую давали работникам авиапромышленности, тысячи кадровых рабочих добились отправки на фронт.
Тяжелее всего было думать о детях. А ведь тринадцати-, четырнадцати-, пятнадцатилетние подростки были чуть ли не главной силой производства. А. И. Шахурин сжимал зубы, представляя детские руки, шершавые, с потрескавшейся кожей. И, обсуждая с директорами заводов важнейшие производственные проблемы, он первым делом задавал вопрос: «Как ребята? Следите за тем, чтобы все были обеспечены пропусками в столовую, чтобы у них была теплая одежда. Никакой сверхзанятостью вы не сможете оправдать невнимание к детям…»
Нарком знал — на заводы пришли десятки тысяч новых людей. Многие из них не имели представления не только об авиапромышленности, но и о заводе вообще. Иные шарахались от мостового крана, непроизвольно втягивали голову в плечи от шума десятков станков. Но ведь самолет, повторим, — это сгусток новейших достижений науки и техники. Любой, даже невидимый глазу брак чреват гибелью машины.
Отдавая должное подвигу инженеров, мастеров, которым удавалось в одну-две недели научить новичков рабочей специальности, А. И. Шахурин понимал — огромная масса людей, освоивших лишь отдельные операции, не может решить дело.
…На одном из моторостроительных заводов, всегда числившемся на хорошем счету, вдруг не пошли двигатели. Как случилось, что завод начал давать брак? А. И. Шахурин срочно связался с руководством завода, выслушал отчет о всем технологическом пути прохождения деталей, их подготовке к сборке.
— Какие изменения произошли в составе рабочих? — неожиданно спросил он.
Выяснилось, что стерженщицами в формовочных цехах раньше работали женщины, которых война разбросала по всей стране. Приказ наркома был краток:
— Немедленно составить поименный список стерженщиц, разыскать и доставить на завод!
Нельзя не сказать еще об одной задаче, которую пришлось решать А. И. Шахурину. В условиях, когда фронт буквально молил о присылке самолетов, ремонт машин приобретал огромное значение. На заводах Москвы, а также там, куда враг не дошел, по приказу наркома оставались цеха, где побывавшие в бою самолеты возвращались к новой жизни. С начала 1942 года к ним стали присоединяться заводы с освобожденных от фашистской оккупации территорий. Началось и полное восстановление заводов. Все они требовали непрерывной заботы и внимания наркома. Прежде всего им было нужно оборудование.
А. И. Шахурин изыскивал пути, чтобы обеспечить их станками, инструментами, умело маневрировал производственными мощностями авиапромышленности. Часть станков пришлось забрать у предприятий других отраслей промышленности, в продукции которых фронт нуждался не столь остро. Обращался за помощью к наркому станкостроения А. И. Ефремову, директору автозавода И. А. Лихачеву. Редкое знание своих предприятий помогло найти возможности для того, чтобы вернуть многие станки с восточных заводов. В то же время по его приказу были созданы фронтовые бригады, которые буквально на передовой находили самолеты, коим уже не суждено было подняться в небо, снимали с них запасные части. На всех фронтах действовали полевые ремонтные бригады, где были и установленные на мотоциклах сварочные аппараты, и небольшие станки. Порой им приходилось под огнем врага ремонтировать самолеты. Через руки этих механиков прошли тысячи израненных машин.
…А. И. Шахурин прилетел в Саратов осенью 1942 года. Совсем недалеко от этого волжского города шла великая битва. Шахурин знал, что там, в Сталинграде, истерзанном, развороченном, но не сдающемся, авиация врага «висит» над полем боя сотнями и сотнями машин ежечасно в течение всего боя. Ночь не представляет исключения, потому что на смену истребителям в воздух поднимаются ночные бомбардировщики. Город подвергается непрерывным атакам с воздуха в течение круглых суток.
Нужно было сейчас же, немедленно противопоставить врагу не меньшее количество своих, советских самолетов. Но авиационная промышленность и так работала на пределе. Нарком чувствовал себя в положении летчика, которому на максимальной скорости добавили дополнительно тонну бомб, под тяжестью которых самолет стало катастрофически тянуть к земле.
Огромное мужество, волю надо было иметь, чтобы сохранить в этой кризисной ситуации самообладание, искать и находить правильные решения.
…Дышать в Саратове было трудно. Несколько месяцев не было дождя — сухая дымная пыль не оседала и к полуночи. Эта пыль, толстым слоем лежавшая на дорогах, серыми клубами поднималась за движущейся машиной. «Как же тяжел этот путь для солдат, что идут в пешем строю, колоннами?» — думал А. И. Шахурин о бойцах, непрерывной чередой идущих через город к Сталинграду, в ад жесточайшего в истории человечества сражения. С новой, яростной силой почувствовал он свою ответственность за этих людей… «Больше нельзя оглядываться на наши необъятные просторы и думать, что у нас еще много земли, куда можно попятиться, собираясь с силами. Силы собраны. На затылке глаз нет. Взор во взор — пусть немец опустит глаза, в которых ужасом мелькнет тень смерти. Русское упорство против немецкого упорства. Немцев должно остановить. Перед силой русского оружия упадут фашистские знамена», — писал в те дни Алексей Толстой.
Немцев должно остановить! Мысль А. И. Шахурина обретала конкретное, деловое направление. Саратовский завод должен ежедневно отправлять в Сталинград полк готовых к бою самолетов! Для этого и прибыл он в этот прифронтовой город. Правда, была у него еще одна, возложенная правительством задача — определить готовность Саратова к обороне. Если немцам удастся захватить Сталинград, то скорее всего они кинутся на Саратов и Куйбышев, чтобы обойти Москву с востока и еще раз попытаться захватить советскую столицу, где уже потерпели поражение зимой сорок первого года.
Но главное — это, конечно же, завод! Он работал с полным напряжением. Один за другим из цеха сборки выходили новые истребители. Опытным взглядом самолетостроителя А. И. Шахурин тут же уловил тесноту, скученность на заводских аэродромах. Готовые машины не успевали испытать. Проводить облеты надо было круглые сутки. Но стоило ночью поднять самолет в воздух, как тут же раздавался звонок из штаба МПВО:
— Демаскируете завод!
Несколько суток, не выходя из цехов, А. И. Шахурин занимался разработкой мероприятий по отработке
