солдат. — Он предложил мне забрать отрезанную голову и отвезти домой как сувенир. Помню свою гордую улыбку, когда я взял из его рук меч и сам приступил к убийству людей».
Дипломаты заблаговременно покинули Нанкин, предоставив оставшихся в городе иностранцев их судьбе. Они отплыли на американском корабле, который потопили японские самолеты. Японские власти уверяли, что произошла ошибка: летчики в тумане не опознали американский корабль. Но в тот день тумана не было. Истребители еще и обстреляли из пулеметов спасательные шлюпки и выживших, сгрудившихся на берегу Янцзы. Два американских моряка и один пассажир были убиты, еще одиннадцать ранены.
Поразительным образом два десятка иностранцев, оставшихся в Нанкине, сумели спасти множество людей. Миссионеры, врачи и торговцы воспользовались тем, что японские войска сохраняли некий пиетет к иностранцам.
Немалую роль сыграл немецкий бизнесмен Йон Рабе. Для китайцев он был настоящим героем, «живым Буддой Нанкина». Рабе приехал в Китай еще в 1908 году, работал в представительстве компании «Сименс». Продавал китайскому правительству телефонные аппараты и электрическое оборудование. Его механики обслуживали турбины городской электростанции, телефонную сеть и большую рентгеновскую установку в главной городской больнице.
Японцы держались с ним настороже — он не просто был гражданином дружественного государства, но еще и руководителем местной организации нацистской партии. Особый статус Рабе ставил японцев в тупик. К американцам и другим иностранцам они относились пренебрежительно. А к Йону Рабе — с опасливым уважением. Ворвавшись в его дом и увидев знамя со свастикой, японские солдаты ретировались.
Видимо, не понимая, как нелепо жаловаться в Берлин на жестокость японских войск, он отправил письмо фюреру и имперскому канцлеру Германии Адольфу Гитлеру:
«Они будут продолжать насиловать женщин и девочек и убивать всех и вся, кто пытается убежать или просто оказался в неудачное время в неудачном месте. Они насилуют даже девочек и очень пожилых женщин, которых насиловали в самой грубой форме. Я видел эти жертвы собственными глазами».
Мир узнал об устроенной в Нанкине резне благодаря трем американским корреспондентам, которые находились в городе. Когда американцы покинули город, других иностранных корреспондентов в Нанкин не пустили. Зато привезли японских фотокоров, которые снимали умилительные сцены: китайские дети приветствуют японских солдат.
В городе при японцах появился опиум. До оккупации опиум был под запретом, его курили в тайных опиумо-курильнях только аристократы и богатые торговцы. При японцах можно было смело ходить в притон. Японцы сами расплачивались наркотиками за работу, давали наркотики проституткам. Это явно была политика — сделать как можно больше китайцев наркоманами.
Наркотик был единственной возможностью хотя бы ненадолго уйти от чудовищной реальности. Некоторые китайцы пытались покончить с собой, приняв большую дозу опиатов. Они надеялись хотя бы умереть счастливыми. Распространение наркомании способствовало и росту бандитизма в городе.
В сорок пятом японцы оставались в Нанкине до самого дня капитуляции, потом очень быстро покинули город. Японцы эвакуировались, не оставив китайцам возможности отомстить…
В 1946 году в Нанкин доставили бывшего генерал-лейтенанта императорской армии Тани Хисао. Он командовал 6-й дивизией, которая хозяйничала в городе. 10 марта 1947 года его приговорили к смертной казни за убийства военнопленных и гражданского населения. Провели по городу со связанными за спиной руками и расстреляли. Свидетели говорили, что с ним обошлись гуманнее, чем он поступал со своими жертвами.
Генерал-лейтенант Кэсаго Накадзима, чьи войска также бесчинствовали в городе, умер от уремии и цирроза печени в октябре 1945 года. Говорили, что он сильно пил. Его сын утверждал, что генерал пострадал, вдохнув отравляющие газы во время посещения военно-химической лаборатории.
Главным обвиняемым был генерал Иванэ Мацуи, хотя его самого не было в городе в момент его взятия. Говорят, он горько сожалел о крови, пролитой его войсками.
Но на процессе он говорил только о том, что готов умереть за императора:
— Я буду счастлив окончить свою жизнь таким образом. Я готов умереть в любую минуту.
Дядя императора Хирохито принц Асака, который отдал приказ убивать всех пленных, наказания избежал. Американцы решили не трогать императорскую семью.
«Все это выдумка!»
Сколько людей погибло в Нанкине?
Китайские специалисты считают, что было убито четыреста тридцать тысяч человек. На международном военном трибунале в Токио после войны называлась цифра в двести шестьдесят тысяч. Японские историки говорят о тридцати — сорока тысячах.
Но Синдзо Абэ утверждал, что это выдумка, что китайцы просто пытаются очернить Японию: на самом деле убили совсем не так много, да и убивали-то китайских солдат, то есть врагов… Многие превозносят его как великого лидера, но его борьба за «славное прошлое» еще больше расколола японское общество относительно того, как оценивать недавнюю историю.
При Синдзо Абэ правительство откровенно требовало от издателей, чтобы они не печатали книг о зверствах, совершенных японской армией во время Второй мировой. Абэ отрицал, что Япония несет какую-либо ответственность за совершавшиеся тогда зверства. Он опубликовал работу о том, как снова сделать Японию великой: «На пути к прекрасной стране».
Синдзо Абэ стремился сделать Японию влиятельной в международных делах. На сессии Генеральной Ассамблеи ООН он говорил, что «с нетерпением ожидает», что японские лидеры станут знаменосцами стремительного развития всей Азии.
— Ответственность Японии поистине огромна, — сказал он скромно. — Такова миссия Японии, уходящая корнями в ее историю.
Но при Абэ ухудшились отношения между Японией и ее азиатскими соседями из-за его ястребиных взглядов и нежелания признавать ответственность империи за зверства, совершенные в годы войны.
Всем нравится формула американского социопсихолога Рут Бенедикт — «хризантема и меч». Она означает слияние в японском национальном характере души художника, творца прекрасного, и души воина. Но эта формула неполна.
В истории непростых взаимоотношений Японии с внешним миром были периоды, когда японцев обвиняли в прирожденной жестокости, в том, что они бесчувственны к чужим страданиям и способны смеяться, слыша предсмертные стоны ребенка, в том, что презрение к жизни у них в крови.
Японцы проявили невиданную жестокость. Английские ветераны, воевавшие в годы Второй мировой в Юго-Восточной Азии, рассказывали, что жителям северных деревень в Бирме японцы платили за каждое ухо убитого ими англичанина.
«Крестьяне, увидев нас, — вспоминали британские солдаты, — стреляли, потом отрезали у трупа ухо. Отрезанные уши нанизывали на бамбуковую палочку. Когда набиралось достаточное количество трофеев, бирманцы отправлялись в японский штаб за деньгами».
Чем объяснить фантастическую жестокость, проявленную японцами в годы Второй мировой войны? Например, опыты, проводившиеся военными врачами на живых людях? Не проявилась ли в этом некая предрасположенность к особой жестокости, способность причинять зло, не испытывая сочувствия и раскаяния?
XX столетие начиналось для корейцев трагически. Корея была оккупирована японскими
